Джамал кивает.
— К тому же, это безопасно. Намного безопаснее, чем девушки, которых я вижу на улицах.
— Это правда. Тебя когда-нибудь просили делать то, что тебе не нравится?
Тринити колеблется.
— Да, конечно. Это тоже часть бизнеса. Всегда найдётся другая девушка, которая сделает то, на что другие не соглашаются, и именно она получит работу и гонорар, так что часто приходится «забивать» на свои первоначальные условия. Но, опять же, Джамал, я знаю, как стать «невидимой».
— Какой у тебя наркотик, Тринити?
— Героин, в основном. Он притупляет боль, понимаешь? Успокаивает. По крайней мере, на какое-то время.
— Ты видишь себя занимающейся чем-то ещё, кроме порнографии?
Тринити пожимает плечами.
— Я неплохо училась в школе. Мне нравилось читать. — Девушка снова поправляет серёжку. — И я всегда хорошо разбиралась в одежде. Я сама сшила вот это. — Она показывает на свой топ. — Когда я была маленькой, то мечтала стать модельером, поехать в Париж, представить свои модели на подиумах. — Уголки её губ приподнимаются, хотя выражение лица немного грустное. — Может быть, получится в следующей жизни. Вероятно, эта жизнь — просто тренировка, черновик, и в следующий раз у меня получится прожить её лучше. Как говорила моя бабушка: «Жизнь — как изящный танец».
— Отлично сказано.
— Да, наводит на мысли о прекрасной эйфории. Но не такой, которую испытываешь, когда ловишь кайф от наркоты. Это больше про радость, которую получаешь от жизни, понимаешь? Радость, которую излучают невинные дети перед тем, как кто-то их сломает.
Джамал кивает.
— Ты сказала, что у тебя были мечты, когда ты была ребенком, а как насчёт сегодняшнего момента? Какие у тебя сейчас мечты?
Тринити смотрит в сторону и молчит несколько мгновений. В студии тихо, только негромко жужжит операторское оборудование.
— У меня была подруга в порнобизнесе. Она говорила: «Трин, мечты — это то, ради чего люди выживают в таком месте, как это». — Девушка издаёт короткий, грустный смешок. — В общем, эта подруга покончила с собой год назад. Она была красивой девушкой с шикарными ногами и идеальной кожей. — Она снова замолкает, прежде чем её взгляд встречается с камерой. — Я жалею, что не сказала ей, что она ошибалась. Мечты опасны. Они разбивают последние осколки твоего сердца, когда думаешь, что разбивать уже нечего.
ГЛАВА 29
В аудитории Леннон села на стул, стоящий у задней стены, и сосредоточила свой взгляд на пожилом мужчине в передней части комнаты. Доктор Суитон стоял перед доской, на которой уже было написано его имя. Мужчина с росчерком дописал последнюю букву и повернулся к аудитории. Взгляд Леннон остановился на слове за его спиной: «Травма».
— Итак, что такое травма? — спросил он. — И какую часть личности она затрагивает?
Молодая женщина в первом ряду подняла руку, и он указал на неё.
— Травма — это эмоциональная реакция на ужасное событие, которое человек воспринимает как неизбежное.
— В основном, это верно, — сказал доктор Суитон. — Однако травма — это не просто эмоциональная реакция. Травма оказывает глубокое и длительное воздействие на тело, психику и мозг. — Он сложил руки перед собой. — Посттравматическое стрессовое расстройство — это продолжение борьбы организма с угрозой, которая уже миновала. Мы видим это у ветеранов войны и других людей, переживших тяжёлые и болезненные события, например, ограбление, изнасилование или автомобильная авария. — Он сделал паузу и прошёлся взглядом по аудитории. — Что происходит в нашем теле, когда мы сталкиваемся с травмой?
Другая молодая женщина подняла руку.
— Активизируется симпатическая нервная система, подготавливая сердце, лёгкие и мышцы к борьбе или бегству.
— А если оба варианта невозможны? Если нет возможности избежать угрозы? Нет надежды, что сможешь справиться с ней? Что будет делать тело, если мозг решит, что человек должен смириться с неизбежностью надвигающегося ужаса? — спросил доктор Суитон.
Никто не ответил, и тогда он продолжил:
— Тело испытывает дорсальное вагальное отключение. Метаболизм замедляется, поэтому частота сердечных сокращений резко падает, кровяное давление снижается, функции кишечника, почек и иммунный ответ уменьшаются. Тело «спасает» нас через диссоциацию, разрушение или «замораживание». — Он поднял руки и изобразил в воздухе кавычки.