— Ей уже помогают. О ней заботятся. Даже любят. Она проснётся новым человеком, у которого впереди будет вся жизнь.
— Кто она?
Эмброуз сделал паузу, сжав губы в тонкую линию.
— Её имя конфиденциально. Я не могу тебе этого сказать, Леннон.
— Кто она? Проститутка? Наркоманка? Жертва насилия?
— Да, была.
— А доктор Суитон? Он промывает ей мозги?
— Он не делает ничего подобного. Он восстанавливает её нервную систему и помогает пережить травму в контролируемой обстановке. За ней наблюдают и проводят через весь процесс, шаг за шагом.
Леннон потёрла лоб, даже не зная, с чего начать.
— Боже мой. Это не может быть законным. — Она повернулась и зашагала сначала в одну сторону, потом в другую. — Конечно же, это не законно. Вы проводите эту процедуру в нерабочее время в дальнем крыле медицинского учреждения. Ты сказал, что я могу сломать её. А что, если вы её сломаете? Вы используете этих людей, как подопытных кроликов. Это неправильно!
Шум из комнаты, где проходило лечение, заставил Эмброуза повернуть голову, прежде чем снова посмотреть на неё.
— Мне нужно идти. Пожалуйста, Леннон. Я всё объясню. Возвращайся в свою квартиру, встретимся там. Пожалуйста. Прислушайся к своему сердцу и просто подожди, пока я всё объясню.
— Почему я должна тебе доверять? Ты лгал мне обо всём с того момента, как мы познакомились.
— Не обо всём. Ты это знаешь. Прислушайся к своей интуиции, Леннон. Я знаю, что лгал тебе, но только потому, что защищал других людей.
Она была так расстроена и растеряна, и всё же никто не пытался помешать ей уйти. Они доверяли ей. Или, по крайней мере, доверяли Эмброузу.
— Пожалуйста, Леннон, — повторил он. — Не верь только моим словам. Доверься своей интуиции.
Она посмотрела на него, и по какой-то причине в её сознании всплыла история, которую он рассказал о той певчей птице. Девушка отвела взгляд.
— Я не даю никаких обещаний, кроме того, что выслушаю тебя, — сказала она.
— Это всё, о чём я прошу.
— Хорошо. Но Эмброуз, если через час тебя не будет в моей квартире, я пришлю сюда полицию.
— Я напишу тебе, чтобы у тебя был мой новый номер. И я буду там. Обещаю.
ГЛАВА 32
«Надежда — это крылатое создание, обитающее в сердце, поющее без слов и никогда не умолкающее».
Эмили Дикинсон
Семнадцать лет назад
Пациент номер 0022
— Эмброуз, — поприветствовал доктор Суитон, взяв его руку в обе свои и сжав её. — Как ты себя чувствуешь?
— Я чувствую себя неплохо. Но всё болит.
Доктор улыбнулся.
— Хорошая боль?
Эмброуз усмехнулся. Он знал, что имел в виду доктор. Есть боль, которая появляется из-за того, что вы не ели, не спали и пичкали своё тело химикатами. А есть боль, которая означает, что вы двигаете своими мышцами так, как они должны двигаться.
— Да, — ответил он. — Хорошая.
— Тебе нравится бокс?
Он улыбнулся.
— Очень. — Ему действительно нравился бокс. Нравились удары кулака по мешку, этот равномерный стук, который почти напоминал ему барабанный бой, который был частью его терапии. Но ему также нравилось, что это заземляло его и позволяло чувствовать себя сильным и контролирующим своё тело, ведь раньше он никогда этого не испытывал. Раньше его телом злоупотребляли другие, а потом им управляли наркотики и алкоголь. А теперь оно принадлежало ему. Терапия дала ему это ощущение, а теперь бокс дополнил этот эффект и вывел на другой уровень.
После того, как он довёл своё тело до предела физических возможностей и плотно поел, Эмброуз заснул, а проснулся свежим, с такой ясностью ума, о которой даже и не подозревал. Он словно заново родился. И хотя он прожил в этом мире двадцать один год, всё вокруг было новым, потому что он сам изменился и воспринимал себя совершенно по-другому.
— А мне нравятся твои волосы, — сказал доктор Суитон. — Так намного лучше.
Эмброуз усмехнулся, проведя рукой по своей стрижке. Она была короче, чем ему нравилось, но он хотел избавиться от обесцвеченных участков, которые напоминали ему о прежней жизни. Он позволил той проститутке по имени Мария, которая впервые назвала его Джеттом, обесцветить его волосы, потому что она сказала, что ей нужно попрактиковаться, если она собирается сдать экзамен на парикмахера. Он не заботился о своих волосах, но в тот момент ему нечем было заняться, поэтому он позволил ей сделать со своими волосами то, о чём она просила. Выглядело это ужасно и диковато, но его это не волновало, потому что это было отражением его самого.