Я слукавила. О возможной измене ее мужа вскоре после нашей беседы хоть как узнают подруги этой “мадам” и друзья ее рогоносца. Потому что мне придется их расспросить. А люди сейчас неглупые, но язык не умеют держать за зубами.
— Я не знаю, — пожала плечами “мадам”. — Я предполагала, что частный детектив - это мужчина, но вы… Вряд ли у вас получится…
— Я понимаю, вы сомневаетесь во мне., — я вздохнула. Замучили меня уже моей фамилией. Ну, не склоняется она, что я могу сделать? Мне она нравится…
— Но вы пришли ко мне, — продолжила я говорить после короткой паузы. — Да, я девушка, но вряд ли вам стали бы рекомендовать меня, если бы я была бесполезна. Пожалуйста, расскажите, что вас привело ко мне.
Что привело - я уже, конечно, знала. “Мадам” полагала, что муж ей изменяет. Для чего еще скрывать от меня свое имя и имя мужа? Но мне хотелось услышать это от клиентки. Которая все еще сомневалась, правильно ли она сделала, придя ко мне.
— Мой муж… я не знаю, правильно ли это… Мне кажется, он замыслил нечто страшное!
— Нечто страшное? — переспросила я. На что-то, кроме измены, я не рассчитывала. “Мадам” смогла порядком меня удивить.
— Да. Думаю, его новая пассия понесла от него и он решил со мной расстаться! — заплакала “мадам”.
— Постойте! Так вы знаете, что муж вам изменяет? — спросила я.
— Да, некоторое время назад мы поняли, что охладели друг к другу и договорились, что заведем интрижку на стороне. Каждый свою, — уже спокойным тоном заявила “мадам”.
— И вы хотите?
— Я хочу, чтобы вы выяснили, беременна ли от моего мужа его любовница.
Признаться, такого дела у меня еще не было. Заинтриговала меня “мадам”. Так уж случилось, но моим профилем были измены. В поиске потерянных вещей и людей я не очень преуспевала. В первом случае, потому что было скучно, а во втором - потому что страшно. А вот измены… Они позволяли мне есть хлеб хотя бы с маслом. Да, копаться в грязном белье противно немного, но что поделать? Другой работы у меня нет. И вряд ли уже будет.
Мой отец всегда мечтал о дочке. Только вот не знал, как ее воспитывать. Поэтому в детстве я предпочитал играть не в куклы, как все хорошо воспитанные девочки, а в войнушку.Правда, не скажу, что девочек было мало в тех играх. Играли всем двором, не смотря на пол. Было весело…
А после школы я пошла учиться на журналиста. В полицию просто побоялась. С физкультурой у меня тогда было все не очень хорошо. Как и сейчас, впрочем. А вот журналистика… Я всегда думала, что это интересно. Только не знала. что за пять лет мне придется выучить много такого, что потом вообще не пригодится. Как и многим другим бывшим студентам.
Закончив журфак, я сразу же стала работать в министерстве обороны. В пресс службе, конечно. Тут папа постарался. Как майор в отставке это провернул, я даже не спрашивала. Я больше боялась, что мне нужно будет сидеть кабинете и писать скучнейшие пресс-релизы. Но случилось, наоборот. Меня отправили в самое пекло. На вторую чеченскую. Потом в Осетию. После Цхинвала я уволилась. Работа военкором оказалась не забавной прогулкой с карандашиком и блокнотом по окопам, а кровью, потом, болью и запоем и кошмарами. Никому такого не пожелаю. Я видела слишкое многое. И в конце концов решила, что с меня хватит.
Но жажда деятельности не дала мне жить спокойно. Тогда папа еще был жив. Он-то мне и предложил. Открыть частное детективное агентство. Вот так я стала частным детективом. Не сразу, конечно. Вспоминать не хочется, сколько мне пришлось мытариться по кабинетам. Но все-таки я смогла получить разрешение на частную детективную деятельность. Назвала я свое агентство просто - “Контора”. Одно было жаль - папа не дожил до моего первого дела в качестве детектива.
Вот так я стала детективом. Сейчас мне практически уже тридцать. Семьи нет, дома нет, ничего нет, есть только работа. Хорошо, что она меня радует. Иначе все было бы очень плохо. Да, есть моменты, которые я не люблю. К примеру, выслушивать дамочек и их мужей. Изо дня в день одно и тоже. Я уже даже могу не слушать, а сама им рассказать, зачем они ко мне пришли. Некоторые, кстати, полагают, что я как-то догадалась. Словно Шерлок Холмс. Я не оспариваю. Пусть так думают. Мне проще.