Я сослался на то, что Овчаренко — подлец. И вообще я не собирался отказываться от своих взглядов.
Он стал насмехаться над марксистскими иллюзиями.
— Я руковожу 300-ми коммунистами. Это бараны. Им нужна плетка, сильная рука. У власти должны стоять математики, физики, техники. Только таким образом Украина станет самостоятельной.
Плетку и сильную руку я прокомментировал как гитлеровскую идею.
— А что, Гитлер разве был глупым человеком? Не все, что он говорил, глупо.
Спор стал бессмысленным.
— Ну что ж, прощай, утопист. Мы ведь хотим вам помочь.
Это было первое знакомство с партийным националистом-технократом. Впоследствии мне рассказывали о партийном боссе такого же плана, но с маоистским уклоном.
Как-то Антомонов собрал всю нашу лабораторию и сообщил, что дирекция института считает темы нашей работы неактуальными (и в этом она была права) и собирается лабораторию распустить. Но есть выход. Президиуму Академии наук УССР поручено развернуть работы по космической медицине, биологии и психологии.
Президиум предложил взять эту работу нашему институту. Глушков не желает этим заниматься и потому хочет ограничить участие института в этой теме одной нашей лабораторией.
Антомонов прочел примерный план работы. Это был план работы для целого института, и он включал задачи, явно не разрешимые при современном уровне науки.
Я съязвил:
— Нужно пригласить Станислава Лема в лабораторию — у него много идей.
Антомонов объяснил, что есть другой выход — перейти в Институт физиологии и заняться медициной.
Итак, здесь — психология, там — физиология.
Незначительным большинством прошла психология.
Тематика оказалась секретной. Подали заявления в отдел кадров на допуск. Антомонов дал мне очень лестную характеристику. Но допуска не дали. Антомонов предложил работать «негром», т. е. решать те или иные задачи, не зная их конкретного содержания.
Начался период перестройки работы лаборатории, изучения литературы по психологии восприятия, памяти, эмоций, внимания, воли и т. д.
Я предложил взять на работу психолога.
Антомонов запротестовал:
— Вы же знаете, психологи ничего не понимают и не умеют. Вы вполне справитесь с ролью психолога, ведь вы математик.
Первое задание Космического центра было написать книгу об основных положениях психологии человека, об инженерной психологии и т. д. Распределили между всеми разделы. Мне достались восприятие, память и внимание. Времени на работу было много, и, как это бывает обычно, мы принялись изучать вопрос за неделю до сдачи. Не будучи специалистами в психологии и не представляя, что важно для космонавтики, из горы исследований и теорий мы выбрали нужное наугад, каждый на свой вкус.
Сдали. Пришло новое задание — почти то же, но с требованием математизировать, углубить и развить предыдущую работу.
Углубляли тем же способом, т. е. выписывали из книг. Развивали тем, что с ходу придумывали гипотезы и выдавали за теории.
Математизировать я не хотел. Пришлось пойти на острый спор с Антомоновым. Он признал, что все это несерьезно, но нужно спасать лабораторию. Я ответил, что не могу же брать формулы из воздуха, каждая новая формула должна быть получена после кропотливого психологического исследования. Он посоветовал как-нибудь прилепить мою формулу информации. Было тошно от лжи, но аргумент «блага лаборатории» подействовал — я прилепил свою формулу. Центр остался довольным.
Наконец спустили новое задание — изучить проблему сложности той или иной работы оператора (шофера, летчика, космонавта и т. д.). Я попытался использовать свои предыдущие работы об информации. Мой товарищ по моим рекомендациям сделал прибор для экспериментов по «сложности». В самом Центре должны были провести эксперименты по зависимости «сложности» от условий работы (пониженное давление, недостаток кислорода, невесомость и прочее). Я придумал формулу «сложности», годную лишь для узкого круга действий оператора.
Почти все понимали, что мы помогаем медикам и биологам Космического центра обманывать Академию, которая обманывает ЦК, который обманывает народ…
Из Центра пришло новое задание — придумать биологическую или психологическую задачу, для которой понадобилась бы электронно-счетная машина в космической ракете. И это только для того, чтоб в космос взлетела первая ЭВМ, советская (американцы все-таки и тут опередили, не знаю с какой целью)!