Благодаря связям лаборатории с Центром стали известны некоторые детали подвигов советских космонавтов. Оказалось, что гибель трех космонавтов — на совести правительства: оно настаивало на определенном сроке запуска ракеты, когда еще не был подготовлен запуск, не была проверена надежность системы. Ученые возражали, но ведь у нас наука партийная, и потому цели рекламы стоят над научными целями.
Узнав эти подробности достижений советской космонавтики, я стал говорить Антомонову, что мы не только помогаем лгать, но и участвуем в подготовке гибели новых космонавтов. Антомонов оборонялся слабо, т. к. знал обо всем гораздо лучше меня — у него был допуск, а мне рассказывали далеко не всё.
Стало известно о совещании руководителей космических исследований. Обсуждался вопрос о причинах отставания в космонавтике. Один из ученых указал на отставание в электронике и других технических науках — нельзя перегонять американцев только в одной области, если отстают другие. Концентрация сил на одном участке дает лишь кратковременный успех, если отстают другие. Другой ученый как на причину отставания указал на вмешательство невежественных людей в управление космонавтикой (все понимали, что имелся в виду Центральный Комитет).
Стенограмму совещания послали в ЦК. Никакой реакции.
Однажды к нам приехали товарищи из Центра проверить работу и обсудить различные проблемы «биологической и психологической» космонавтики. Почти все были в разъезде. Волей-неволей пришлось беседовать со мной. Я предупредил, что не имею допуска.
— Почему?
— Политическая неблагонадежность.
Расспросили, посочувствовали, поругали за наивность.
— Ведь все равно ничего не сможете сделать.
Они рассказали о своих экспериментах. Меня буквально потряс рассказ об одном из экспериментов.
Добровольцы в подопытные для опытов по «космонавтике» получают огромные суммы, поэтому от желающих нет отбоя. Одна женщина сидела в специальной камере 70 дней. На 68-й (или 69-й) она увидела, что потолок начинает опускаться. Она, естественно, перепугалась. Все ее реакции были зафиксированы электроэнцефалографами, электрокардиографами и другими приборами.
— Зачем нужен такой эксперимент? — спросил я.
— Как зачем? Чтоб изучить реакцию на опасность. Когда Леонов и Беляев провели свой эксперимент в космосе, они чрезвычайно трусили.
— Но ведь перед всяким экспериментом предлагают ряд альтернативных рабочих гипотез. Эксперимент отбрасывает часть из них. У вас были такие гипотезы? Что вы проверяли?
— Ничего. Просто мы изучали реакцию.
— Хорошо, но ведь она могла получить невроз или разрыв сердца от ужаса.
— Мы проверили ее сердце. К тому же наука без жертв не бывает.
Перешли к проблеме управления эмоциями. Оказалось, что страх, и очень сильный, есть у всех космонавтов. Часть из них в этом честно признается, часть набивает себе цену своей смелостью.
Но эмоции страха мешают управлению кораблем.
Как снять страх?
Я сказал, что западная психология (насколько я знаком с ней) не может пока решить эту проблему, но в раджа-йоге есть подходящие методы управления подсознанием. Порекомендовал литературу.
Где йога, там и телепатия.
Они рассказали о том, что американский космонавт проводил успешные эксперименты по телепатической связи с Землей на ракете.
Затем они спросили: «А можно, чтобы наша ракета подлетела к американской, приклеила мину и спокойно удалилась? Американцы при этом чтобы ничего не заметили?»
Глупость и мерзость «мечты» ученых-медиков поразили меня. Но я спокойно объяснил, что если телепатическая связь и возможна, то уровень связи, который им нужен, будет, видимо, достигнут через сотни лет. Они пообещали похлопотать о создании секретной телепатаческой лаборатории.
В конце беседы я не выдержал и стал упрекать их в том, что они хотят работать на войну.
— Но ведь если мы не будем усиливать свою мощь, то американцы нас обгонят!
— Но ведь и американские ученые так рассуждают. Вооружение с обеих сторон будет возрастать, и не может же оружие долго лежать без дела. В конце концов оно будет применено.
— Но нельзя же сдаться перед ними?
— Нужно сделать все для обоюдного разоружения. Сейчас так много оружия у обеих сторон, что, если даже у нас будет в два раза больше, чем у них, мы не победим, погибнут обе стороны и нейтралы, разве что папуасы останутся.
Они укоряли меня утопизмом.
— Но ведь на Западе часть ученых бойкотирует военные исследования. Почему у нас этого нет? Потому что мы за мир?