— В чем дело, брат? — просипела я с толикой деланного изумления и не поддельным ужасом в зрачках.
Видела его. Этот ужас. В своём бледном отражении, расцвеченном лишь парой сальных свечей по обе стороны от зеркала. Надеялась, что в полутьме Юлиус его не заметит. И зря – драконы отменно видят в темноте.
— Я напугал тебя? — списал он мой пришибленный вид на свое фееричное появление. — Прости.
Но в лице ни капли раскаяния, скорее — жестокое удовольствие.
Он приблизился бесшумно и текуче, жадно разглядывая моё лицо в отражении. Востренький подбородок, пухлые губы, маленький нос, впалые скулы, большие глаза цвета маджента. Коснулся прядей на моем затылке и начал задумчиво и нежно перебирать.
— Почему ещё не спишь? — он окинул цепким взором мою ночную рубашку из кремового шёлка, которую сам же подарил. Взгляд упал в глубокое декольте с жабо, скользнул по упругим вершинкам, легко угадывающимся под тонкой тканью.
Я положила руку на каплю-кулон в неосознанной попытке прикрыться.
— Зачиталась допоздна. Нашла в библиотеке интересную книгу.
И небрежно махнула на круглый столик с двумя креслами возле тлеющего камина.
Юс подошёл к столу и взял тяжёлый томик в темно-зеленой обложке. Прочитал вслух название:
— «Любовь под карнавальной маской», — громко фыркнул и раскрыл книжку где-то в начале. Пара минут напряженного молчания, шелест страниц. И вердикт: — Ну и бред. Надеюсь ты не стала повторять за героиней и тайком пробираться на бал?
Он захлопнул любовный роман и бросил обратно на стол. А сам пошёл ко мне, пытливо вглядываясь в глаза.
Они снова стали золотыми, со змеиным зрачком. Когда эмоции зашкаливают, Юс не может удерживать столь утонченную магию иллюзий.
Я лениво усмехнулась — на сколько могла — облокотилась локтем на туалетный столик и соблазнительно выгнулась в спине. Всё лишь бы сбить его с правильных мыслей.
— Что ты? — насмешливо хмыкаю. — Если б захотела приключений, я бы устроила переворот.
— Не шути так, — рыкнул он, впрочем не зло. Просто ему неприятна эта тема. Знает, пёс, чьё мясо съел. — Если бы был другой способ, я бы его избрал.
Юс подошел ко мне почти вплотную, нарушая любые нормы приличий, погладил по щеке и отбросил с лица светлый локон. Уставился на приоткрытые губы.
Я не дышала. А сердце колотилось, как дикая птица в клетке.
Я молила лишь об одном, чтоб земля разверзлось, молния ударила, иль кто-то закричал: «Пожар!» — но только бы отвлек его, заставил прекратить, развернуться и пойти решать проблемы. Только бы Юлиус не сделал того, о чем думал, облизнув губы.
Впрочем… я даже не желаю представлять его «думы».
Нянька сбоку от меня громко икнула, и Юс резко поднял голову. Я восславила богов, духов предков, вселенную, и ненавязчиво освободилась от его горячей ладони.
С благодарностью поглядела на бледную, как смерть, Клото, но женщина смотрела лишь на господина.
— Из-звините, — пролепетала с заиканием.
Он медленно кивнул, забрал из её пухлых пальцев шёлковый халат, и сказал:
— Ты свободна.
Красноречивый кивок на выход.
— А к-как же м-миледи. — Клото посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. — Надо п-помочь, заплести косу, у-уложить в кровать и п-потушить свечи.
— Всё это и я могу. Даже одеялко подоткну, — усмехнулся Юс и тут же холодно приказал: — Иди.
Я взглянула на женщину с отчаянной мольбой. Она видела, она знала, что он творит со мной за закрытой дверью, и колебалась, комкала застиранный передник. В ней боролись чувства долга и жалости. Материнской тревоги и рабской покорности.
И... покорность победила. А как иначе? Юс — император. Ему нельзя перечить, тем более какой-то служанке. Я понимала её, и все равно злилась.
Нянька потупилась, поклонилась, промямлила формальные прощания и шмыгнула в коридор. Только створка едва слышно хлопнула.
Юлиус накинул халат мне на плечи, зашёл за спину и сноровисто заплел лёгкую косу, напевая под нос мелодию вальса с этого вечера.