Возможно, дело в сегодняшнем сне. В том, что я никак не могу выбросить из головы образ старого, доброго, моего Юса.
Моего друга.
— Ты сегодня молчалива, — брат накрыл мою руку своей большой, горячей, мозолистой ладонью. Он до сих пор практикует фехтование. Совсем как раньше. Прикрыла веки, вздохнула. – И удивительно мягка.
Он переплёл наши пальцы и отправил мне пылкий взгляд из-под пушистых ресниц. В первый миг я подумала: «Сейчас замурчит» — но нет.
— Не выспалась, — попыталась выпутаться из захвата, но он крепче, почти до боли сжал мои пальцы. Поморщилась.
— Ты примешь всё, что я тебе даю, — с угрозой рыкнул он, глядя на меня не мигая. Я вздрогнула, кинула взгляд на кучу коробок с новыми платьями и украшениями, которые заставили весь ковёр возле кровати, вернулась к родственнику и недоумённо выгнула бровь.
— Конечно. Я всегда так и делаю.
У меня нет права отказаться.
— Нет, ты не понимаешь, — тихо и как-то горько рассмеялся Юлиус, помотал головой. Замер, рывком приложил к губам мои костяшки. Я ударилась рёбрами о край стола, глухо звякнули чашки, сердце в груди свершило кульбит и испуганно заколотилось где-то в глотке. – Или претворяешься?.. Моя милая, невинная, хитрая Эри.
Он принялся целовать тыльную сторону моей ладони. Его горячие губы жалили нежную кожу, как калёные иглы и напоминали о всём, что он творил со мной прежде, после переворота. Ком омерзения и отчаяния застрял в глотке. Ни вздохнуть, ни сглотнуть, ни крикнуть.
— Хватит, — шепнула одними губами.
Истерика подступала. Я чувствовала, как её ядовитые когти вонзаются мне в грудь. Тело мелко задрожало.
— Ты моя, Эри. — Губы ужалили тонкую чуткую кожу запястья, через которую просвечивали синие венки, и двинулись выше влажные поцелуи. Гадливые мурашки поползли по спине, в висках запульсировало.
— Хватит, пожалуйста.
Клыки прикусили плоть.
— Юлиус.
Сжались, неся искорки боли.
— Юс…
Кто-то постучал в дверь. Язык зализал след, и юноша отстранился.
— Кто?! – гаркнул он.
Клото заглянула в покои.
— Ваше Величество, прибыл ваш секретарь. Он внизу, просит напомнить, что скоро собрание.
Я не сдержалась и шумно выдохнула.
— Скоро буду, — сквозь зубы ответил брат и бросил в меня злобный взгляд.
Не нравиться, что испытываю облегчение? Ха! Дуй на свои важные посиделки, а от меня отстань!
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — пообещал (или пригрозил?) он, я передёрнула плечами и изобразила скуку. Он залпом добил кофе, звучно поставил чашку на блюдце и встал из-за круглого столика. – Развлекайся пока. Я принёс тебе платья из новой коллекции и украшения, аристократки от них визжат в восторге. Тебе должно понравиться.
— Там есть туфли? – тихо спросила я, не оборачиваясь. Он замер на пороге, сжав ручку кованой двери.
— Они тебе ни к чему, Эри, — сказал ровно. – Ведь ты не должна покидать башню без моего ведома.
Я поймала в отражении окна его острый взгляд, и император ушел.
Глава 10
Маркиз Геней организовал мне уроки танцев и этикета к предстоящему дебюту. Втайне от братца, конечно. Благо тот последние дни пропадает на рабочем месте и почти не покидает кабинет, чтобы напомнить мне о своём зримом и незримом присутствии.
Подозреваю, без заклятого дружка здесь тоже не обошлось.
Уроки проходили в дворцовой пристройке, в пустующем Музыкальном Зале, где стоял чёрный рояль, всегда в одно время — после обеда до ужина. Хитрого дракона не волновало, как я решу проблему с тайными вылазками из башни, мы это даже не обсуждали. Он объявил расписание — я пришла.
Похоже, маркиз, после злополучного бала, на котором мы довольно экстравагантно познакомились, понял, что у меня есть свои способы передвижения по замку и его окрестностям, а я не стала прикидываться дурой. Поздно уж.
Так что в тандеме: он отвлекает — я действую — мы сработались неплохо. А учителям, уверена, заплачено достаточно, чтобы они держали рты на замках.
Закатные лучи расцветили верхушки деревьев рыжими и алыми всполохами, когда я возвращалась обратно в покои. Стоило поторопиться, ведь сегодня я задержалась, в сотый раз отрабатывая элегантный книксен, но меня, словно магнитом потянуло в сторону полигона. Было по пути, потому я не стала отказывать себе в короткой прогулке.