Я с довольной улыбкой облизнула кончики пальцев и потянулась к тканевой салфетке на столе, чтобы оттереть жир.
И тут, справа от меня, будто черт из табакерки, выскочила рука с другой салфеткой.
— Прошу, миледи.
Я шарахнулась в сторону и едва не опрокинула подносы с яствами, благо меня подхватила за талию вторая рука незнакомца.
Вот так мы и замерли. Я, тяжело дыша, с распахнутыми глазами и растопыренными локтями в его объятьях, и он, с нахальной улыбкой змея-искусителя и дурацкой салфеткой в пальцах.
«Что б вас…» — хотела сказать, но вместо этого процедила с акульей улыбкой:
— Спасибо, милейший.
И забрала отрез шелковой ткани. Это оказался платок, с мелко вышитым гербом в уголке, и на миг мне стало крайне неловко. Промелькнула мысль: "Что за герб?". Но её быстро вытеснила другая: раз сам дал, значит не жалко. И я нагло вытерла сальные и пахнущие рыбой пальцы.
Не будет в следующий раз «ледей» платками пугать, окаянный!
— Ещё раз нижайше благодарю, — сказала, пятясь, чуть кланяясь и вручая платок. Видела однажды как так «клюют воздух» послы перед братцем на троне и всегда поражалась столь ловкому умению и одарить, и уважить, и сбежать.
Юноша замялся, не понимая зачем я возвращаю поклажу. Видимо рассчитывал, что я, как воспитанная леди, возьму его имущество на стирку, а затем отправлю почтой с ответным подарком и письмом благодарности. И начнётся переписка, и обмен подарками, и ненужные (а в моем положении и опасные) встречи.
Не тут-то было! Меня не воспитывали! Официально. Так пусть стирает сам или слугам отдаст, как аристократы обычно делают. А я в эту ловушку ступать не буду.
И он забрал платок назад. Сложил в четыре раза и аккуратно, все с той же милой улыбкой, убрал во внутренний карман камзола.
Ну и ну… Даже пропахнуть не побоялся. Не знаю, странный он или же чересчур воспитанный.
-Теперь вы просто обязаны подарить мне танец.
И заглянул мне в душу своими алыми глазами.
— О-о, не-е-ет, — открестилась я, отступила и даже руки перед собой выставила в сдающемся жесте. Только этого мне не хватало. Юс точно заметит! — Прошу простить. Я прескверно танцую и уверена в зале найдётся много прелестных леди, желающих с вами станцевать.
И я заозиралась в поисках этих самых леди. О, они имелись. Полно! Молодые, разодетые в пух и прах по последней моде. Стояли у ближайшей колонны, обмахивались веерами и смотрели на меня крайне ревнивыми глазами. Это даже кружевные маски не скрывали.
— Но ни одной такой выдающейся, — выдал незнакомец и окинул меня красноречивым взглядом. А в глазах так и плясали смешинки.
Я поджала губы и ответила тем же оценивающим взором. А оценивать было что!
Высок, мерзавец, статен и красив.
Добротные сапоги из матовой кожи, чёрные рейтузы и такой-же чёрный камзол с золотыми пуговицами, кантом и сложной бордовой вышивкой. Из рукавов торчали кружевные манжеты, на шее — жабо с рубиновой брошью.
Лицо скуластое, бледное, а в обрамление тёмных небрежно растрепанных волос, чёрной полумаски и такого "контрастного" наряда, — вообще как у покойника. А вот губы заметные, тонкие и чувственные, и глаза со змеиным зрачком горят багровым светом.
Инфернальное существо. Демон с полотен картин. Вампир…
— Да мы из одной коллекции, — с нервным смешком отмечаю я.
Узнала его. Не могла не узнать. И он хуже вампира.
Юноша беззвучно рассмеялся.
— О, даааа, — он оттянул манжету, погладил грудь камзола. — Этот костюм я стащил из гардеробной покойного императора. Предложил его Юсу, но тот разозлился и выгнал меня из покоев. -фальшивый вздох. — Всё же он не любил отца.
— Мне казалось, — я сглотнула, подбирая слова и стараясь звучать непринужденно, улыбаться, — прежний император был несколько… тучнее вас.
— Так я ушил! — всплеснул руками герцог. — Заказал "ушив" у лучшего портного. Но вы заговариваете мне зубы, красавица. — Он схватил меня за ладошку, не сильно, но цепко. — Я же вижу, вы уже узнали меня.