─ Ты прав, ─ парирую я, удивленная его прошаренностью. ─ Риск есть, но минимальный, а теперь пошел прочь.
─ В смысле? ─ обалдевает Ванечка.
─ В прямом. Свое получил и на выход, ─ отшиваю жестче некуда.
Награждает меня злобным взглядом, вскакивает и одевается так быстро, что меня аж сносит порывами ветра, которые он поднимает. Парень был хорош, но пусть докажет, что умеет правильно реагировать на поведение Домины, и вообще достоин быть в моей постели.
В одних только джинсах несется в коридор. Не спеша поднимаюсь и иду за парнишкой, который уже обулся и готов гордо удалиться.
─ Эй, ─ кидаю ему свой телефон, ─ забей свой номер.
Меня настигает очередной уничтожающий взгляд, в то время как красивые длинные пальцы порхают по экрану. Таким же броском возвращает мне аппарат, в котором появился новый пикантный контакт, и выскакивает на лестничную клетку, хлопнув дверью так мощно, что стекла дрогнули.
Иван
Две женщины за сутки. Одна предала меня, но я показал, что она потеряла, и ушел, а другая отымела на собственных условиях, как последнего салагу, и сказала: «пошел вон, мальчик».
Еще сегодня утром я был готов забиться на то, что с Маринкой мы всерьез и надолго, теперь же все мысли крутятся вокруг Аглаи. Хотя, что там мысли? Желания. Хочу ее до зуда в определенных местах. Хочу как никого и никогда.
Да что она вообще о себе возомнила? Ну ок, взрослая, умелая и шикарная. И что теперь? Я тоже не девственник и зуб даю, что и размером, и умениями выгодно отличаюсь ото всех тех, с кем эта дикая киса спала до меня. Вон как стонала в туалете, когда я нализывал ей «пилотку», вкус которой совсем не как у Маринки. Агуша вообще не похожа ни на одну из тех девчонок, которые извивались и стонали подо мной до нее. А может, ничего в ней такого и нет? Не считая того, что это первая баба, которая оттрахала меня сама, да еще и так кайфово, что тело до сих пор никак не забудет.
Глаза были завязаны, и сложно сказать, что конкретно она сделала, но точно не насадилась на член одной из своих дырочек. Делала что-то руками, но как от такого рода ласк можно кончить до мата и помутнения рассудка?
Бросаю еще один взгляд на ее окно на шестнадцатом этаже ─ его просто опознать по красным шторам. Вот мелькнул уже знакомый силуэт, а потом свет погас, словно повторяя: «пошел вон, мальчик».
─ Вот же сука,─ выкрикиваю я в темноту и со всей силы пинаю мусорный контейнер, который накреняется, но набок валиться не спешит.
Стою тут посреди ночи, как дурак, и не знаю, куда деться. И дело вовсе не в том, что идти мне некуда или Маринкина измена покоя не дает. Я бешусь, потому что Аглая взбудоражила не только мой член, но и пробудила доисторические инстинкты. Она отымела меня, как хотела, хлебнула моей спермы и выставила за дверь. Так не пойдет ─ больше ни одна баба не будет вести себя со мной подобным образом. Я буду добиваться её, а когда добьюсь, сделаю все, чтобы уже эта горячая милфа умоляла меня остаться.
Ладно, надо найти, где перекантоваться до следующего вечера, а там я, выспавшийся и готовый пользовать ее шикарное тело часами, вновь зайду на огонек, и мы еще посмотрим, кто будет изнемогать в наручниках на этот раз. Представив в красках, как буду насаживать на свой «ствол» ее круглую и, должно быть, привыкшую к такому обращению попку, набираю номер Олега, моего лучшего друга, а по совместительству такого же таксиста и бедного студента.
─ Олег, привет! Я тут недалеко. Можно перекантуюсь у тебя до вечера?
─ Не вопрос, ─ отзывается он под аккомпанемент благородной отрыжки. ─ Все нормас, Ванек?
─ Да, сейчас накатим с тобой по маленькой, и все расскажу, ─ увожу я его с темы до поры до времени.
─ У меня катить нечего, ─ сразу сникает Олежа.
─ Не парься. Я все куплю, ─ обещаю я и сбрасываю вызов.
Еще раз хорошенько отпинав мусорный контейнер, прусь в ближайшую «Пятерочку», где затариваюсь водярой, колбасной нарезкой и пулеметной лентой презервативов. Хотела безопасный секс? Обеспечу. Не люблю напяливать на себя эту дрянь, но хочу увидеть ее лицо, когда Агуша поймет, что одной ленты будет маловато.
В сравнении с ее шикарными апартаментами для утех квартира Олежи и вовсе кажется чем-то средним между наркоманским притоном и жилищем бабки-кошатницы. Мой лучший друг ─ чувак с придурью. Любит хвостатых и постоянно селит их у себя, а также не может пройти мимо ганжи и водяры.
Сажусь на колченогий табурет и грузно облокачиваюсь на стол, воспроизводя в памяти ее стервозные черты, и понимаю, что даже при самом беглом воспоминании об изысканном блядстве, которому мы придавались так недавно, у меня вся кровь приливает к нижней чакре.