Удобно устраиваюсь у него на коленях вместе со своей добычей, и Ванечка по-хозяйски прижимает меня к себе. Нежно целует в плечо. Так, брутального мальчика тянет на нежности после секса. Или это благодарность за то, что позволила исследовать почти все свои дырочки?
─ Не разочаровал? ─ спрашивает без уже привычного напора.
Роняю голову ему на грудь, обмакиваю пальчик в содержимом рюмочки и смачно слизываю сперму кончиком языка, повернувшись так, чтобы Ванечка видел, как я смакую его дары. Смотрит на меня ошалело, пока я со вкусом облизываю губы, на которых осталась капелька спермы.
─ Было приятно, но, если хочешь, чтобы я порадовала тебя минетом, проследи за диетой, мальчик.
Иван
Растекаюсь в кресле и смотрю на нее, попивающую мою сперму маленькими глоточками и довольно улыбающуюся. Ни дать ни взять пантера, лакающая сливки. Парадокс: эта женщина постоянно шлет меня в пешее эротическое, но только что отдалась так, как никто до нее. Позволила хорошенько развлечься с идеальным и просто требующим внимания телом, и сама ублажила моего «дружка» так, что я почувствовал себя крутым, как чувак, с которым она недавно заигрывала. «Соски», которые у меня были до Агуши, даже рядом не стояли с этой развращающей плотскими утехами стервой, которая хоть и унижает на каждом шагу, с мужским телом творит чудеса. Хотя, почему я решил, что только с мужским? Зуб даю, что с девчонками у Агушеньки тоже было.
Прижимаю ее покрепче: так, чтобы упругая попка, которую она, вероятно, регулярно качает, потерлась об вновь встающий член. Хочу еще. Хочу, чтобы она выдоила меня досуха, а потом со слезами на глазах признала, что ее никто так не удовлетворял. Ни тот с унитазным фарфором во рту, ни мужик с презрительным взглядом.
─ Обойдешься! ─ возвращает меня Агуша с небес на землю, скидывает с подтянутого животика мою руку и соскакивает с колен.
Делает несколько грациозных шагов, вновь похваставшись длинными, стройными ногами. Она не то чтобы не стыдится наготы, которая разбавляется лишь чулками и туфлями с развратной красной подошвой, скорее гордится ею. Заскакивает на стол, скользнув попкой по полировке, и отточенным движением отщелкивает крышку портсигара. Вытягивает пухлыми губами тонкую сигаретку и прикуривает, встряхнув тяжелой металлической зажигалкой с американским орлом на корпусе. Затягивается до провалившихся щек, сгребает одной рукой зажигалку и портсигар и кидает их мне.
Ловлю тяжелые штуковины, когда те почти коснулись колен, и кладу их на подлокотник. Не хватало еще курить бабские сигареты. Выуживаю из заднего кармана свою пачку и дешманскую пластиковую зажигалку, которая в большинстве случаев выдает не пламя, а искры. Закуриваю, пожирая ее тело, окутанное голубоватым дымом, глазами.
Маринка вечно ругалась, когда я курил при ней. Да и учуяв запах прокуренных волос и одежды, тоже начинала ворчать. Агуша же, как на мой вкус, ─ идеал. Взрослая, раскованная, с шикарным телом и, похоже, знает толк в постельных развлечениях.
Сексапильно откинувшись назад, она опирается на локти и расправляет плечи. В такой позе грудь кажется еще более аппетитной, а плоский живот так и манит: вылизать бы его, а потом спуститься к выбритому лобку и раздвинуть языком аккуратные половые губки.
Сколько же рук, губ, языков и не только ее касалось ─ сама, наверное, счет потеряла. Меня рвет на атомы от этих мыслей. Я, даже застав на невесте старого, потного гада, так не полыхнул. Это было в другой жизни. В той, которая меня больше не привлекает. Теперь все мысли только об Аглае. Наваждение какое-то. Хочу ее снова и снова. Хочу так, что встает от одного случайно брошенного взгляда. И я не отступлюсь, пока Агуша не поймет и не признает, что такого, как со мной, в ее жизни еще не было.
─ Ты замужем? ─ спрашиваю я, хотя обручального кольца не наблюдается. Впрочем, от него легко избавиться на время.
─ Нет,─ одаривает меня убийственной улыбочкой и затаскивает ногу на стол, упершись каблуком в край столешницы.
─ Тогда кто тот мужик в твоей хате? ─ спрашиваю я, вцепившись взглядом в аккуратные розовые складочки, которые раскрылись передо мной как розочка.