Улыбается снисходительно и целует меня. Неторопливо посасывает нижнюю губу, целомудренно уложив руки мне на талию, хотя мог бы ущипнуть за ягодицу или даже исследовать пальцем запретное отверстие, которое так манит большую часть самцов. Но у меня не самец, у меня джентльмен. Он не лапает грязно, а ласкает нежно.
Как всегда, беру инициативу на себя и проникаю языком в его рот. Роман чуть крепче прижимает меня к себе и начинает робко заигрывать с кончиком моего языка. Другой на его месте уже бы слетел с катушек, ведь я позволяю полностью владеть своим обнаженным, изнывающим от желания телом, но Ромино возбуждение растет до обидного неспешно. Как бы мне хотелось сейчас, чтобы он схватил меня за волосы, разрушив высокую прическу, прижал к стене и вошел в меня резким толчком и со звериным рыком.
Что ж, хоть я уже и мокрая от своих фантазий, в реальности ласковые руки мягкими волнами скользят по телу, избегая тех зон, к которым должны тянуться. Вновь беру на себя роль агрессора: прикусив кончик его языка, который наконец-то вовсю окучивает мой ротик, нащупываю пряжку на ремне и отщелкиваю ее. Расстегиваю ширинку и запускаю пальцы под брюки. Нежничать ─ это не мое: возбуждаю его резкими, настойчивыми движениями. В голове у Романа точно есть стопперы, очевидно, связанные со скромными размерами его «карманного зверька», но плоть о них не знает и охотно отзывается на мои дерзкие ласки. Издает глухой стон, который, впрочем, пытался утаить, и снимает мои пальцы со своего «достоинства». Роман из тех редких экземпляров, которые приемлют только нестареющую классику. И я сейчас не про его одеколон говорю, а имею в виду зашоренность, которая позволяет брать меня только вагинально и в самых стандартных позах.
Подхватывает меня на руки и несет к сексодрому, присыпанному розовыми лепестками. Моей спины касаются скользкие шелковые простыни, а прохладные губы неспешно растягивают по всему телу сеть пресных поцелуев. Когда его рот оказываются в нескольких сантиметрах от того места, где начинается темная, аккуратно подстриженная поросль, я укладываю руку ему на голову и давлю, непрозрачно намекая на то, что хочу получить.
Поднимает голову и виновато шепчет:
─ Аглая, ты же знаешь, что я такого не делаю, ─ акцент на слове «такого» столь внушительный, будто речь идет не об оральном сексе, а о каком-то неистовом извращении.
Наморщиваю нос и, приметив краем глаза сумочку на прикроватной тумбочке, все же предлагаю компромисс:
─ Ром, сегодня мой день рождения, давай поэкспериментируем немного.
Иван
Выхожу из тачки, потирая затекшую поясницу. Тело будто в деревянный доспех заковали. Ну а чего я хотел, проведя столько часов за рулем? Зато не посреди ночи домой завалюсь, а уже через пару минут расцелую теплую со сна Маринку. Уже предвкушаю, как ее ловкие руки стаскивают с меня футболку и забирают накопившуюся усталость.
Приканчиваю открытую еще в дороге банку энергетика и швыряю смятую склянку в мусорку. Приглаживаю ладонью всклокоченные волосы и хлопаю себя по заднему карману, из которого выпирает небольшая квадратная коробочка. Довольно улыбаюсь. Маринка любит повторять, что я не романтик, но сейчас думаю, она будет приятно удивлена. Все-таки принесся рано утром, забив на график, чтобы сделать ей предложение.
─ Привет, баб Зин, ─ приветливо здороваюсь я со старушкой, сидящей на лавочке у подъезда.
─ Здравствуй, Ванечка,─ отвечает она не менее тепло. Знает меня с тех пор, как я под стол пешком ходил и, вымахав в двухметрового лба, я продолжаю здороваться и частенько угощаю пожилую соседку шоколадками.
Прищуриваюсь от яркого солнца, которое словно подбадривает меня на важное свершение, до которого я дозревал целый год, и заскакиваю в темный подъезд. Глаза еще не адаптировались к темноте, но я, схватившись за перила, скачу через три ступеньки. Добираюсь до третьего этажа и выуживаю из растянутого кармана джинсов небольшую связку ключей. Открываю замок, стараясь шуметь по минимуму, и захожу в прихожую, где посреди белого дня горит свет. Машинально дергаю выключатель вниз. На ходу скидываю кроссовки и тихо крадусь в спальню. Вот она удивится! Держу пари, Марина думает, что я всю жизнь буду игнорировать ее многочисленные намеки. Хотя дело не в них. Если бы я этого сам не захотел, она так бы и облизывалась, проходя мимо свадебных салонов. Но я люблю ее, да и в постели кайфово: оба предпочитаем жесткий секс.