Я спиной чувствую, как Ванечка закипает аки чайник. Тело пышет жаром, на лбу капельки пота, а воротничок рубашки совсем влажный. Отлично, именно этого я и хочу. И это только цветочки, а ягодки потом…Ох, какие это будут ягодки-мутанты. Подавишься.
— Ты чудесно выглядишь, любимая, — громко проговаривает Роман, неосознанно становясь приглашенным актером в моем маленьком театре.
— Спасибо, любимый, — мурчу я, продолжая виснуть у него на шее как какая-нибудь малолетка.
Но признаюсь честно, если ты в таких растрёпанных чувствах, приятно, когда приходит большой, надежный мужик и, словно маленькую девочку, забирает тебя на романтическую прогулку. Каким бы скучным ни был Роман, не могу отрицать, что он наделен одним очень важным для мужчины качеством — надежностью.
Напоследок решаю еще сильнее нахлобучить Ванечку и дать понять, что я не такая дура, чтобы не замечать, что творится под самым моим носом:
— Иван, скажи уборщице, чтобы как следует убралась в женском туалете. А то там, кажется, какое-то непотребство творилось.
Смотрю на Ванечку украдкой: лицо красное как после бани, а на улетных скулах, которые мне так нравится обрисовывать пальчиками, бешено ходят желваки.
— Будет сделано, Аглая Борисовна, —цедит сквозь сжатые зубы, каким-то чудом удерживая себя в руках.
Впрочем, это мое поведение сейчас — мелочь, и Ванечке повезло, что появился Роман.
Если бы наш разговор с Рабом продлился немного дольше, я бы плюнула ему в лицо и наслаждалась реакцией. И, возможно, если бы она меня удовлетворила, все бы закончилось тем самым основным блюдом, на которое он рассчитывал.
Иван
Да уж, Мариной она казалась только со спины. А как повернулась, так сразу стало понятно, что дерзкая штучка. И яркая.
Над губой сидит аппетитная родинка, которая так и притягивает взгляд к чувственным пухлым губкам, покрытым очень темной, почти черной помадой. В светлых волосах мелькают тонкие розовые пряди, а в носу пикантно блестит пирсинг. Смотрит озорно, хлопая пышными, явно наращенными ресничками.
— Сорян, принял тебя за другую, — примирительно выбрасываю ладони вперед, чтобы девчонка не подумала, что я явился сюда за «клубничкой».
Уже собираюсь выйти, но меня останавливает странный вопрос:
— Ты рад, что обознался?
— Не понял? — уточняю, резко развернувшись на полпути.
—Я симпатичнее? — вновь улыбается она, засветив немаленькую такую щербинку между верхними зубами.
—Чем кто? — не врубаюсь я.
—Чем та, за которой ты пошел! — отвечает тоном обиженного ребенка, мамка которого не поняла, кого нарисовало ее чадо.
— Не знаю, — пожимаю плечами, про себя отметив, что девчонка не просто симпатичная или красивая, а соблазнительная как конфетка в яркой упаковке. Хочется схватить, сорвать бумажку и употребить по назначению.
— Я Девятка, — протягивает мне руку и ошарашивает очередным вопросом: — А ты Дом или Раб?
— Я персонал. Иван, администратор, — уточняю я, пожав тонкую ручку.
— Я знаю, как тебя зовут. И знаю, что ты мальчик Аглаи, — хитро сощурившись, выдает Девятка. Тон у нее как у мурчащей кошечки, которая только что нализалась сливок.
— Ничего подобного, — жестко отрицаю я своеобразную правду и сокращаю расстояние между нами - еще пара сантиметров и прижму ее к раковине. — С какого переполоха ты Девятка?
— Я Низ, о котором мечтает каждый Верх, —объясняет с гордостью и проводит пальчиками по моему галстуку. — Сигареткой угостишь?
— Ага, — вытаскиваю из кармана пачку, наполовину вытягиваю сигарету и подаю ей.
Девятка, не сводя с меня огромных кукольных глаз, обхватывает фильтр пухлыми губами и выуживает сигарету. Я с готовностью подношу к кончику огонек зажигалки, прилипнув взглядом к соблазнительной родинке.
Затягивается и выпускает дым в сторону. Прыжком заскакивает на край раковины – юбка задралась и мелькнули трусики. Ситуация интересная: я в женском туалете с красивой девчонкой, которая не стесняется светить передо мной интимными местами. Ну и фиг с ним, я не Агушин карманный пес. Тем более, вокруг моей Домины так и вьётся тот мужик, и она его не гонит.