Женщина, которая готовила показания, и Соколов, вышли. Из коридора я услышала их приглушенные голоса.
- Юрий Олегович... Вы же понимаете, если адвокатам Шахова удастся доказать, как всё было на самом деле - ну, или чуть приукрасить ситуацию, то это дело лопнет как мыльный пузырь. Шахов может сказать, что не слышал никакого "нет" со стороны этой Батмановой. И всё. В номер он ее не тащил, бить не бил. Всё остальное можно списать на сексуальные игрища.
-Виктория Васильевна, - загудел строгий голос, - Ваша задача быть на стороне потерпевшей...
-Да она сама виновата! - воскликнула женщина.
Эти ее слова - "сама виновата" воткнулись в сердце, проткнули его насквозь и оставили вообще одни ошметки.
Она - женщина. И так говорит... А что же будет, когда я буду давать показания на следствии и в суде? Как я буду жить, если в спину мне будет лететь это "сама виновата"?
А может и правда сама виновата? Сначала завела мужчину, потом решила отказать. Только он не стал отказываться. А должен был! Должен! Не виновата я...
Мое тело покрыл холодный пот. Я сжала голову руками и завыла. Закричала как раненый зверь.
Дальше помню смутно. Вроде бы вбежали люди. А я продолжала кричать. Потом приехали врачи. Потом укол.
Проснулась я в палате в больнице. Хорошо, что в гинекологии, а не в психиатрии. В палате было шесть коек. Заняты только две - моя и еще одна, в дальнем углу. Оттуда на меня с сочувствием смотрела женщина в возрасте. Но молчала. А в голове снова всплыло это "сама виновата". Теперь я реагировала более спокойно. Но от этих слов всё равно жгло внутри. Как будто клеймо поставили раскаленным железом. И я даже ощущала запах горелой плоти. Моей собственной. А потом я никак не могла взять в толк - зачем Клим надо мной так издевался? Ведь видел же всё... Зачем было всё делать с такой жестокостью? Пусть и не захотел остановиться...
Я встала в туалет. На белье осталась кровь. Мне нужна была сменная одежда, прокладки.
Прибежала врач, сказала назначения, бросила дежурное: "У вас ничего страшного." И убежала. Куда-то торопилась.
Я посмотрела на свои дрожащие пальцы и зажмурилась. Вся моя жизнь лежала в руинах. Но это так...
Ничего страшного...
-Не убивайся, дочка, - раздалось с единственной занятой кровати, - Всё бывает. Ну, что уж теперь. Вещи тебе есть кому привезти?
Я открыла глаза. На меня по-прежнему смотрели с участием. Не показным, не замешанным на собственной выгоде. Простым человеческим. От этого стало чуточку легче. Всё пройдет. Эта женщина абсолютно права. А потом меня кольнуло - Клим не предохранялся. А что если? Нужно найти врача. Попросить таблетку. Или что еще можно сделать.
Разлепила потрескавшиеся губы и ответила:
-Есть. Подруге позвоню. А вещи мои где могут быть?
-Меня тетя Таня зовут. Сумку твою они в тумбочку запихали. А тебя как?
-Ясмин, - отозвалась и заглянула в прикроватную тумбочку.
Приподнялась и заметила, что на кровати осталась кровь.
Ничего страшного...
В сумке были прокладки. И телефон. Разряженный. Я поставила его на зарядку и пошла в туалет, где нацепила одну прокладку на грязное белье. Выделения были. Небольшие, но всё же. Самочувствие - отвратительным. Тело было налито свинцовой тяжестью. Живот болел, внутри было дискомфортно. "Всё пройдет" - повторила, как мантру.
Нужны вещи. Я решила набрать Василине.
Вернулась в палату, включила сотовый. От подруги звонков не было. Она даже не поинтересовалась, куда я делась. Это царапнуло. Звонить не хотелось.
Тем не менее я нажала вызов.
Трубку долго никто не брал. Я уже потеряла надежду.
Но в конце концов, услышала:
-Алло! - резко. Как удар хлыста.
Задохнулась.
-Василин, - начала несмело, но она меня тут же перебила:
-Ты зачем мне звонишь, дура набитая? Ты с кем решила закуситься? С Шаховым? Серьезно? Да он тебя размажет, как масло по бутерброду!