Сразу увидела его. Клим сидел на деревянной лавке, откинувшись на стену. Заметив меня, нагло оскалился, скользнул раздевающим взглядом так, что мне захотелось закутаться в одеяло. Я сглотнула ком в горле, стараясь подавить тошноту.
-Проходите, садитесь, Ясмин Михайловна, - следователь указала мое место.
Я с облегчением опустилась на стул. Артаев остался в кабинете.
Кроме нас, здесь были адвокаты Шахова и конвой. Следователь объяснил правила проведения очной ставки и предложил мне изложить обстоятельства совершенного против меня преступления. Я знала свои показания наизусть, поэтому ни на кого не глядя, повторила их. Чувствовала, что Шахов смотрит на меня. Его взгляд нервировал. Затем наступил его черед рассказывать. И тут я узнала, что согласилась продать ему свое тело за деньги, что моим клиентом должен был стать Абрамов, который перевел оговоренную сумму Василине, а она передала ее мне. Шахов же великодушно вернул Абрамову потраченные напрасно деньги.
Неужели Василина опустилась до такого? Торговать мной, как скотом, за моей спиной? В ушах сильно зашумело...
Я ее подругой считала.
И я, и Клим настаивали, что наши версии - правдивые.
Потом настал черед вопросов.
Первое, что я услышала это было:
-Каким же ножом я вам угрожал, Ясмин Михайловна? Опишите его,- Клим спросил с издевкой.
И я совершила ошибку и подняла на него взгляд. Меня словно отбросило назад. Когда я стояла в гостиничном номере перед ним на коленях, а он пихал мне в рот член.
Стало жарко. И страшно. Горло перехватил спазм. Потом перед глазами замелькали мушки.
-Мне надо выйти... - пролепетала я.
Как зомби поднялась со своего места, сделала несколько шагов. И свалилась в обморок.
Клим
Прошлое
Когда Ясмин стала падать, я дернулся ее поймать. Чисто на инстинктах. Меня остановил один из конвоиров. А девушку поймал тот опер, который ее привел. Да мало того, что поймал, а еще на руки подхватил. Я тогда очень захотел ему его руки оторвать... Чтобы он не смел трогать моё...
Что я допрыгался, было понятно, едва Ясмин вошла в кабинет. Прозрачная, бледная, с синяками на руках от уколов. А еще она, сама не отдавая себе отчет в том, что делает, постоянно сглатывала и прикладывала узкую ладошку к губам. Пыталась подавить тошноту. Я видел уже такое. Знал, что означает. Ждал того, что не случилось.
Беременная... Я готов был поставить всё, что угодно на то, что я прав.
Не мог понять, что чувствую.
Очную ставку предложили адвокаты с целью дожать Ясмин и заставить её рассказать правду. Я был за эту идею. Пока не увидел, во что она превратилась за последние два месяца.
Но пока осмысливал, что делать дальше, она грохнулась в обморок. И теперь ее держал посторонний мужик. И меня это очень раздражало.
-Нашатырь ей надо дать. И мы продолжим, - сказала следователь.
Я зыркнул на эту курицу.
-В больницу ее надо, а нашатырь сами нюхайте, - отбрехался опер.
-Ну, так, вези. Чего встал? - как бы мне ни хотелось, сам-то я ее никуда отвезти не мог.
-Клим Александрович, ведите себя цивилизованно. Я знаю, вы умеете, - вклинилась в нашу ссору следователь.
-Слушайте, вызовите ей уже скорую, - не выдержал я.
Ясмин отнесли в соседний кабинет. Я видел, как ее положили на какой-то диван. И скорую вызвали.
Те, приехав, шустро забегали возле девушки. Мне очень не понравилось слово "кровотечение". Просто как ножом полоснули.
Но влезть мне никто не дал.
Ясмин положили на носилки и унесли.
-Антон Владимирович, - обратился я к более молодому адвокату, - Узнайте, что с девушкой. И мне сообщите.
Он кивнул и удалился.
-Что ж, значит, соберемся в следующий раз, - бодро заявила следователь.
В этом я как-то сомневался. Если я прав, всю эту канитель пора сворачивать.