Я чувствую руки Шарлотты, обвивающие мою талию, а сама она прижимается к моей спине. Одна рука остается на моем животе, другая движется по моей груди, и останавливается на сердце. Она прижимается губами к моей спине, моя рубашка точно не сможет погасить жар ее поцелуя. Я медленно выдыхаю через сжатые губы и стараюсь успокоить мое сердце, с бешенной скоростью колотящееся в моей груди.
— Я ехала семьдесят, как и всегда. Я редко увеличиваю еще больше скорость, это только пять миль сверх ограничения скорости. Не было движения. Я взяла с запасом на всякий случай, потому что не знала сколько времени мне потребуется, чтобы не опоздать. Прости, что напугала тебя, — еще один поцелуй. — Мне жаль, что мой отец так неожиданно накричал на тебя, но после прочтения твоей смс-ки, которую ты мне прислал, могу сказать, что моя реакция не изменилась в отличии от его, — говорит она.
— Я по-прежнему хочу, положить тебя на колени и отшлепать черт побери, тем более сейчас, — говорю я честно.
— Сегодня кошмарные пробки, как ты знаешь. У меня тоже есть семья, которая нуждается во мне, Митч, и я не предъявляют претензии по поводу нашего контракта. Буду, когда ты вернешься, я обещаю. Если тебя это утешит, то эти пять часов были самыми долгими в истории. У меня такое чувство, будто я не видела тебя уже несколько дней.
Я глубоко вдыхаю от ее слов. Господи, ее правдивость убивает меня. Я накрываю ее руки своими. Она прижимается щекой к моей спине и тихо вдавливается в меня. Я чувствую, будто собираюсь нырнуть с обрыва, на котором открывается самый захватывающий вид, только я не уверен, что ждет меня внизу, прекрасная, прозрачная вода, или же я сейчас разобьюсь насмерть.
— Ты голоден, малыш? Я принесла кое-какие продукты, чтобы сделать тебе поесть, на всякий случай, — она поднимает голову.
— Ты будешь кормить меня, детка? — я поворачиваюсь к ней, спокойно обнимая, она в очередной раз смогла привести меня в чувство. Наконец, я смотрю в ее глаза впервые с тех пор, как она зашла сюда. — Черт побери, Шарлотта, — Я касаюсь ее лица. — Почему ты такая привлекательная? — шепчу я, опускаясь на ее губы. Я, наверное, должен был сказать «красивая», но иногда такое простое слово, как «привлекательная», больше отражает меня.
Ее волнистая грива в полном сексуальном беспорядке и вся состоит из локонов. Она переоделась в простой желтый ситцевый сарафан с принтом (Проклятье, бабуля, причина в том, что я знаю, что такое, этот чертовый ситцевый принт, Господи!) с бретельками. Мне нравятся, когда ее волосы спадают вниз, но, она опять сделала пучок, и о, Боже, ее шея великолепна. Мои руки невольно скользят вниз, кожа такая мягкая. Они передвигаются к ее груди, и пальцы быстро приветствуют ее твердые соски.
— Ты не надела бюстгальтер? Один порыв ветра, и кто-нибудь мог заметить это, — я щипаю ее.
— Ах, — выдыхает она и улыбается. — Я надела свитер, малыш. Никто не мог увидеть то, что твое, — говорит она. Я киваю, чувствуя себя немного растерянно, и полностью одурманенный ее словами. Она обхватывает меня за шею. — Итак, ты хочешь есть? — На этот раз я поднимаю бровь, она хихикает. — Еду! — качает головой, и я не могу удержаться, чтобы не улыбнуться. Такая чертовски привлекательная! — Не беспокойся, Митч ... когда я закончу кормит тебя, то трахну ... буду сучкой во время течки и все.
— Шарлотта, — удивляюсь я.
— Что? Сейчас уже не середина дня, и ты знаешь, что они говорят..., — она ухмыляется, отстраняясь от меня, и переводя взгляд в направлении кухни.
— Что же они говорят, детка? — Мне нравится ее ублажать, она пока еще ни разу не разочаровала меня.
— Чудачества случаются ночью, — говорит она, улыбаясь мне в спину. Я игриво шлепаю ее по заднице, заставляя визжать. Обречен. Я черт побери попался.
— Ладно, Эрика, я проверю свое расписание. Увидимся в Токио во вторник. Спокойной ночи, — я вздыхаю и кладу трубку. Черт, если я останусь еще на неделю в Японии, это, наверное, подтолкнет Германию назад, что вызовет эффект «домино». Обычно, я не заботился о дополнительном времени, проведенном за границей, но тогда у меня не было Шарлотты.
Я возвращаюсь на кухню, которая наполнена прекрасными запахами жарящегося бекона. Шарлотта нарезает кусочки на столешнице рядом с плитой и отвлекается, чтобы перевернуть бекон. Я тихо кладу трубку на кухонный островок и приближаюсь к ней. Она подпрыгивает от неожиданности, когда я хватаю ее за бедра и зарываюсь лицом в ее шею.