— Ты краснеешь. Ты не хочешь, чтобы я так дотрагивался до тебя? — спрашиваю я.
Шарлотта тяжело вздыхает, закрыв глаза.
— Я твоя и можешь прикасаться ко мне так, как считаешь нужным, — наконец говорит она.
Я согласен был быть нокаутированным, чем сидеть перед ней и видеть, как ее воздвигнутые стены становятся только выше. Я знаю, что это моя вина. Я напомнил ей суть наших отношений, нашего контракта. Я не хотел этого. Я делаю глубокий вдох после минуты неловкого молчания.
— Я не буду прикасаться к тебе, пока ты меня не попросишь, — резко говорю я. Наконец-то, этот ее взгляд опять. — Почему ты так смотришь, Шарлотта? — больше я уже не сдерживаю раздражения.
— Ты загадочный, и я не уверена, смогу ли я справиться с этим, — она говорит уверенно, но потом ее голос становится совсем тихим.
— Я думаю, что ты со мной просто отлично справишься. На самом деле, мне кажется, что ты справляешься со мной слишком хорошо, и от этого я испытываю некое неудобство, — я опускаю взгляд на столешницу и качаю головой. Пока я смотрю вниз, у меня возникает мысль, может стоит мне проверить, по-прежнему ли на месте мои яйца.
— Ешь сэндвич, Митч, — она ближе пододвигает тарелку, я поднимаю глаза, отрицательно качая головой. — Ух! Ты хотел заключить сделку. Хорошо, я заключу сделку с тобой! Если ты с удовольствием съешь, я дам тебе карточку «Освобождение из тюрьмы»! («Освобождение из тюрьмы» карточка в игре «Монополия»)
— Карточку на освобождение из тюрьмы?
— Да. Ты уже несколько раз упомянул шлепанье. Ты же знаешь, это нарушение для меня.
— Ты уверена? — я игриво ухмыляюсь.
— Да. Мне не нравится это.
— Если ты почувствуешь себя лучше, то я скажу, что ты единственная женщина, которую мне захотелось отшлепать, — поясняю я.
— Почему от этого я должна чувствовать себя лучше, понимая, что я что-то делаю неправильно? — спрашивает она.
— Малышка, стакан наполовину полон.
— Перестань говорить загадками, Митч!
— Не будь такой пессимисткой. Это может быть просто потому, что ты все делаете правильно, — я снова подмигиваю ей, она закатывает глаза. — Так, если я съем этот сэндвич, ты дашь мне карту освобождения из тюрьмы?
— Да. Я не расстанусь с тобой. — Она сказала не расстанусь, а не разорву контракт. Она чувствует тоже самое, что и я? Она также с этим борется?
— Почему это так важно, чтобы я съел? — я поднимаю сэндвич.
У нее вырывается еле заметный стон и через минуту, видно приходит какое-то решение.
— Ты когда-нибудь смотрел фильм «Свадьба певца»?
— Да. Какое отношение он имеет к этому?
— Помнишь, там есть маленькая старая леди, которая платит ему фрикадельками, и смотрит, как он их ест?
— Да, — я с улыбкой смотрю на нее.
— Я маленькая старая леди-фрикаделька, Митч! Мне приносит радость, когда я вижу довольные лица людей, которые едят мою еду, — ее возбужденное выражение лица убивает меня. Я чувствую, что наконец-то моя Шарлотта вернулась.
— Привет, детка, — я широко улыбаюсь ей.
— Да, привет ... пожалуйста, ешь, — умоляет она.
— Я скучал по тебе, — говорю я, откусывая. Ее глаза расширяются от предвкушения, полностью напоминая мне леди-фрикадельку. Я готов засмеяться от ее вида, но меня поражает взрыв вкуса, которого я совершенно не ожидал. Мои глаза явно выражают восхищение, потому что Шарлотта хлопает в ладоши от восторга. — Боже, что это? — стону я, и смеюсь на ее реакцию.
— Тебе нравится? — у нее огромная улыбка.
— Почти так же сильно, как я люблю тебя, — я откусываю еще один кусочек. — Шарлотта?
— Да? — она теребит руки.
— Ты все неправильно поняла, то, что я сказал раньше, — я жду, когда он поднимет на меня глаза. — Я хотел подыграть, и не ожидал, что ты так воспримешь это. Я не хотел тебя обидеть. Если бы я знал, я бы придерживался первоначального плана оплаты. Но сегодня я хочу, чтобы это все стало очень реальным. Я хочу обеспечить тебя в материальном плане, словно если бы не было контракта.
— Но контракт есть, — перебивает она.
— Да, и ты будешь придерживаться его, как и планировалось, — я чувствую, как во мне возрастает разочарование. Господи, я уже почти выложил все свои карты, даже не понимая, что у меня на руках.
— Митч, я никогда не жалуюсь и не прошу больше. Мне хватает, чтобы кормить себя. Я буду придерживаться контракта и буду у тебя «по мановению и по звонку». Я готова отдать тебе свое тело, но не сердце. Не рассчитывай на мое сердце, оно не для продажи.
Ее слова напрочь лишают меня воздуха в легких.