— Спасибо, но ваши слова меня совсем не удивили, чего-то похожего ожидал: – ответил я, пропустив его вопрос мимо ушей.
— Зато вы ошеломляете меня с тех пор, как только мы познакомились, почти каждое мгновение.
— Really?! Интересно чем же?
— Всем, но прежде всего своим поведением и взглядами.
— Простите, сэр, я полагаю, что веду себя подобающим образом.
— Конечно, вы настоящий джентльмен, – в замешательстве оправдывался Стивен, – но ваше поведение и мнение о индейцах очень мне напоминает писателя мистера Чарльза М.
— Рад, что нас уже трое и сможем защищать краснокожих.
—Я уже сейчас мог бы поклясться, что разговариваю с кровным братом великого вождя Апачей и защитником всех индейцев Олд Шетерхендом.
—Вам, мистер Стивен, наверно так кажется, потому что об этом мечтаете.
—Может вы и правы-ы-ы-ы, – задумавшись протянул он, а через мгновение сказал: – Если бы за пяти дней до отплытья «Манты» сам не прочитал бы в газете короткого сообщения о молодом авторе необычайно интересных романов.
— Наверно в нём сообщали, что ваш фаворит снова куда-то направился, потому что вы упоминали, что он очень любит путешествовать, – гадал я, мысленно искренни благодаря своего братика Эрика, что не проговорился обо всех моих планах журналисту.
—Нет, на сей раз как раз наоборот. Там говорилось, что писатель в данный момент некоторое время побудет в Дрездене, в отчем доме, потому что хочет отдохнуть и как можно быстрее закончить новую книгу, которую очень требует издатель.
—Представляю, как рада из-за этого семья путешественника.
—Yes, для них – это настоящий праздник, потому что он редко бывает дома – размечтавшись произнёс поклонник и начал рассказывать что-то обо мне. Однако я его почти не слушал, потому что внезапно вспомнил, как на этот раз всё случилось.
Глава Пятая
После Возвращения из внезапного, особенного, длительного да утомительного путешествия на родину львов и перед тем, как снова уехать на Запад хотел несколько дней спокойно провести в кругу семьи. Увы моим желаниям несуждено было сбыться покольку уже на другой день на пороге появился издатель, который спутал все мои планы, и я был вынужден задержаться в Дрездене дольше чем намеревался. Наконец то застав меня дома он так удивился что даже позабыв о все правилах хорошего тона и прямо с порога потребовал - рукопись, потому что читатели жаждали новый рассказ, который ещё не законченный (помешала внезапная поездка) лежал в ящике стола в моей комнате. А самого утра в дверь постучались первые «гости» любопытные, назойливые журналисты, выросшие как грибы после дождя. И я, ддоверив общение газетчиками своему доброму терпеливому брату, предупредил, чтобы даже не упоминал о поездке на Запад, если не хочет, чтобы поток вопросов был ещё больше. Каждый изо всех сил старался получить как можно больше информации обо мне и моих планах. Однако счастье выпить чашечку чая в нашей уютной гостиной и поговорить с семьей, когда я был у Поля, улыбнулось самому настойчивому, выносливому, но, по словам Эрика, очень скромному и приятному журналисту. Он хотел знать обо мне всё, а я спешил закончить книгу, потому что хотел сбежать из города и как можно скорее добраться до деревни у реки Пекос. Дни чаще всего проводил, весело с членами семьи, а когда они улетали в царство снов, я принимался за работу. Но мне приходишлось быть очень осторожным, чтобы этого не узнал заботливый папа, который проснувшись, часто любит тихонько словно кот закрадываться в комнату каждого своего ребёнка и проверить, спим ли мы спокойно. Меня неоднократно заставал в постели с интересной книгой в руке, когда до рассвета оставалось всего пара часов. Затем мне приходилось послушать лекцию личного хорошего, но строгого доктора о важности сна для человека и множество упреков. Узнав, чемя занимаюсь по ночам, он так меня отругал бы, за то что я вообще не забочусь о своем здоровье, составит режим дня, и, вероятно, оба с Эриком не выпускали меня из поля зрения. И это было бы хуже всего. Так что только на пароходе я почувствовал себя полностью измотанным, и Стивен заметив мою рассеяность и спросил: