— Ты что творишь? — рявкнул Виктор, яростно смотря на племянника. — Я же предупреждал, что ее нельзя расстраивать!
— Твою мать! — закричал Тарасов, смахнув со стола документы на пол.
Они с шелестом приземлились на линолеум.
— Она меня не помнит! Почему она доверяет тебе? Яна, ответь мне, чем он лучше? Он же трахнул тебя против воли. Забыла? Ты же ненавидела его. Да я оступился один раз с Алисой, но дай шанс исправить. Почему ты Виктору дала возможность познакомиться с тобой заново, а мне нет?
— Хватит на нее давить, — процедил Виктор сквозь стиснутые зубы. — Возьми себя в руки. Ты же раньше так болезненно не реагировал на отказ женщин, почему сейчас ведешь себя иначе? Что тебе нужно от Яны на самом деле?
— Тоже, что и тебе, — хмыкнул Иван. — Тебе ли не знать, какая она тигрица в постели. У нас с ней вкусы и предпочтения совпадали на все сто процентов. Рядом с ней получал и физическое и моральное удовлетворение. С ней уютно, хорошо, она как лучик света была в моей жизни. А ее преданность вызывала трепет в душе. Я доверял ей, как себе. Я люблю ее и всегда любил, — очень искренне сказал Тарасов, хватаясь за голову.
Быть может, он действительно испытывал ко мне какие-то чувства, вот только его признание не тронуло мою душу, звучало как наигранный спектакль. Либо он так часто произносил эту ложь, что сам невольно в это поверил.
— Витя, я устала, отведи меня к подругам, — попросила, положив ладонь на плечо Громова. Он обернулся и замер, смотря на меня, как на ангела. В глазах расплескалось тепло и обожание. До меня дошло, что я назвала его ласково, это вышло не осознанно.
— Конечно, — кивнул он в ответ и, взяв меня под руку, повел к выходу.
— Я с тобой еще не закончил, Яна. Ты снова будешь моей, даже если для этого придется вывернуться наизнанку, — рявкнул Ваня, а я вздрогнула и крепче вцепилась в руку Громова.
Меня трясло, и плохое предчувствие закралось в душу. Да что же ему нужно от меня на самом деле?
— Может, отвезти тебя домой? — предложил Виктор.
— Нет, все нормально, я хочу побыть с подругами. И мечтаю, чтобы Тарасов больше никогда меня не беспокоил, — призналась я.
— Сделаю все от меня зависящее, чтобы Ваня не лез к тебе, — пообещал Громов, а я с благодарностью посмотрела в его глаза.
В тот момент Виктор казался мне рыцарем. Вроде на темной стороне, а приходил на помощь, защищал и оберегал. Громов удивительный человек. Я знала, что он занимался незаконной деятельностью, однако не могла назвать его злодеем. С жестким характером, с сильным духом, с медвежьей хваткой, но, тем не менее, он стоял всего лишь в тени, до конца не принадлежал тьме. В его жилах текла благородная кровь, в отличие от Ивана. Тот брал от жизни то, что хотел, и готов был идти по головам. Я сказала Тарасову слово нет, а он все равно попытался поцеловать меня против воли, наплевав на мои чувства. Виктор же был иным. Как бы там ни было, мне хотелось держаться подальше от этих мужчин.
Мы подошли к моим подругам, они сидели за столиком. Соня и Ника, заметив меня, облегченно выдохнули.
— Яна, позволишь один танец? — вопросительно посмотрел на меня Громов. — Потом обещаю, что оставлю тебя с подругами и надоедать не буду.
Его взгляд с оттенком грусти вторгся в мое сознание.
Я кивнула и вложила ладонь в протянутую руку. Громов обнял меня так крепко, что кислорода не хватало. Виктор прижался губами к моему виску, опаляя кожу горячим дыханием. У меня сердце затрепетало и что-то обжигающее потекло по венам, как будто под кожей заползали маленькие змейки. Дыхание стало тяжелым, я не понимала, что со мной творилось. По телу проходила сладкая блаженная дрожь, когда ощутила, как ладони Виктора нежно заскользили по моим лопаткам ниже к пояснице, чуть задержались и снова поднялись вверх. Поймала на себе жадно-хитрый взгляд и внутри вспыхнул обжигающий огонь. Казалось, что пламя бушевало в грудной клетке. Виктор запустил руку в мои волосы, нежно помассировал пальцами шею, внимательно наблюдая за моей реакцией. У меня сердце грохотало так, что вот-вот и настиг бы инфаркт. Кровь пульсировала в венах. Я осознавала, что Виктор снова призвал себе на помощь мою мышечную память. Ведь в его руках мое тело вело себя так, словно жило отдельно от меня. Впервые за все это время я ощутила ломку. Громов заставлял мое тело наливаться свинцом. Вроде прикосновения мужчины невинные, а вызывали у меня шквал эмоций. Я поняла, что Виктор отличный манипулятор. Он нарочно это делал, разжигал огонь, чтобы я попросила его о продолжении, чтобы сдалась на милость завоевателя. Его цепкий взгляд говорил о том, что мужчина в любой момент был готов отступить, лишь бы не спугнуть меня своими действиями. Громов проверял границы дозволенного. Он имел власть над моим телом, но не над разумом.