— Тише! — ласково проговорил он, хотя уловила сталь в его голосе.
Виктор обхватил мои щеки ладонями, дышал прерывисто, смотрел так, словно гипнотизировал. Чуть поддался вперед и смял мои губы своими. У меня сердце замерло, а Громова затрясло как в лихорадке. Нежно ласкал мой рот, а, не встретив сопротивления, усилил свой напор, углубил поцелуй. Его даже не остановило то, что я не отвечала, а замерла, как статуя. На меня напало оцепенение, не верила в происходящее. Потеряла ориентир, почва окончательно ушла из-под ног. В душе вновь поднялся вихрь, разум бунтовал. Надо было оттолкнуть Громова от себя, наорать на него, но у меня не хватило сил. Эмоционально выжата, растоптана. Я так от всего устала…
— Маленькая моя, — прошептал на одном дыхании, прерывисто целуя мои щеки и шею. — Что же ты со мной делаешь?
— Витя… — застонала с отчаянием, отрицательно покачала головой.
Так нельзя! Это неправильно! Почему-то сердце болезненно сжалось в груди.
— Остановись… — выдохнула, зажмурившись.
Виктор поцеловал меня в лоб и отстранился. Я тяжело вздохнула и приоткрыла веки. Громов поднялся и отошел к окну, спрятав руки в карманы брюк. Наблюдала за ним. Спина напряжена, дыхание рваное. Воздух вокруг нас будто загудел, завибрировал. Я как никогда поняла, что Виктор очень сильно мучился со своей безответной любовью.
В палату вошел Ваня, я сразу же ощутила облегчение. Однако любимый был темнее грозовой тучи. Молча подошел ко мне, сел рядом и обнял крепкими, надежными руками, прижав к своей груди. Я бросила взгляд на Громова, он тяжело вздохнул и поспешно вышел из палаты.
— Я убью эту сволочь, — прошептал мне на ухо Тарасов. — Тварь… Как он мог? Я бы лучше все вопросы решал с Алисой. Она грамотнее отца управляется с бизнесом. Мы с Зайцевой отличную сделку заключили в обход Кости. Вот он и разозлился. Решил ударить меня таким низким способом. Алиса не раз намекала, что отцу в отставку пора. Костя своей выходкой испортил день рождения дочери, уверен, что она не спустит ему этого с рук. Он заплатит за то, что прикоснулся к тебе.
— Ваня, — устало выдохнула я, крепче прижавшись к любимому. — Ваня… Не надо. Прошу, давай уедем… Бросим всех и начнем нормальную жизнь. Костя обещал убить меня, потому что я стою на пути у тебя и Алисы. Твой брак с ней выгоден многим. Меня не оставят в покое. Ваня, я не хочу умирать.
— Тише, Яночка. Никто тебя не убьет. Он просто запугать тебя хотел, чтобы ты сбежала, сверкая пятками. Костик теперь наверняка навредит Виктору за то, что тот его ударил, защищая тебя. Но Громов с этим разберется.
У меня душа ушла в пятки. Глупо, но я испытала волнение за Витю. А потом испугалась за себя. Многие поняли, что у Виктора есть слабость и это я. Что если Громов решит отослать меня куда-нибудь подальше, чтобы уберечь от своих врагов, или запрет где-нибудь в особняке, и запретит Ване приближаться ко мне в целях безопасности? Я не смогу без Ивана!
— Ваня, у нас будет ребенок, — проговорила, положив руку на живот. — Не знаю, почему таблетки не помогли.
Тарасов судорожно сглотнул.
— Яночка, я знаю, доктор мне сказал.
— Ваня, давай уедем. Брось все свои дела, увези нас с малышом куда-нибудь подальше, где никто меня не найдет, — попросила, цепляясь пальцами за темную рубашку Тарасова.
Ваня смотрел на меня с холодом, губы в тонкую линию натянулись. Я нахмурилась, совсем мне не понравился его настрой.
— Яна, я не могу так просто взять и выйти из дела. К тому же подписал с Зайцевой контракт, у меня послезавтра операция на несколько миллионов. Мне нельзя подводить людей, иначе прикончат. А насчет ребенка… Ты уверена, что он нам нужен? Яна, не хочу тебя обидеть, но у тебя серьезные проблемы с психикой, все эти фобии, припадки… Тебе лечение требуется. Мы с Виктором замяли твою выходку, а ведь тебя могли за решетку упрятать за нападение и ношение холодного оружия. Яна, подумай хорошенько, какой ты матерью станешь, если у тебя то приступы случаются, то агрессия просыпается? Тигрица моя, может, сначала подлечишься, отдохнешь? Давай я оплачу тебе санаторий, уедешь отсюда на некоторое время, придешь в себя, а потом уже подумаем и о свадьбе, и о детях. А сейчас детям не время.
Его слова меня ни капельки не удивили. Знала, что он не обрадуется новости о прибавлении в нашей семье. В какой-то степени Ваня был прав. Какая из меня получится мать? Я же себя защитить не могу. Не хотела обрекать своего ребенка на такую же участь, как у меня. Что если Артем прав, и я такая же, как моя мамаша? Тогда выходит, что я не смогу защитить своего ребенка от жестоких людей, в кругу которых находилась. Что если враги отнимут у меня малыша, чтобы надавить на Ваню или Витю? В том мире, в котором я обитала, дети — это слабость. Одной выжить проще, чем с ребенком на руках.