— О, Боже, детка! — простонал Ваня, вонзаясь в меня, делая мощные удары бедрами в горячую ноющую плоть.
— Яна, — выдохнул он мое имя, когда кончил, а надрывная нота в его голосе, на пару с рукой, интимно двигающейся между моих ног, ввергла меня еще в один оргазм.
Я окончательно лишилась сил. Ваня вышел из меня, стянул презерватив и лег рядом, подмяв меня под себя. А я гадала, когда Тарасов успел надеть презерватив? Была поглощена настолько, что ничего не замечала вокруг.
Любимый уткнулся носом в мой затылок, тяжело дышал.
— Тигрица моя, я люблю тебя, — прошептал он, а я улыбнулась.
— И я тебя… Больше жизни, — ответила чистую правду.
Ваня поцеловал меня в шею, нежно водил ладонями по животу, а мне хотелось урчать от удовольствия. Я любила этого мужчину до умопомрачения, растворялась в нем, теряла себя, была готова на все ради него. И мне казалось, что Ваня точно так же любил меня.
Через день Артем отвез меня в клинику. Тарасов, узнав об условии Романова, согласился, с моим братом, что мне не помешает лечение. Так меня и упрятали в психиатрическое отделение. Хорошо, что держали в блоке с такими же людьми как и я, а не с буйными и чокнутыми.
Три недели я провела в клинике. Со мной работали специалисты, ставили капельницы, давали витамины, разговаривали, проводили тесты. Надо признаться, мне это пошло на пользу. Перенастроили мой мозг, позволили взглянуть на некоторые вещи иначе. Я наконец-то призналась себе, что мне требовалось лечение, и согласилась с доктором, что через пару месяцев снова необходимо пройти курс. Вместо трех с половиной недель, меня отпустили домой на три дня раньше. Я решила не говорить ни брату, ни Ване о том, что меня выписали. Хотела сделать сюрприз. Домой добралась на такси. Очень удивило, что машина Вани стояла у подъезда, ведь он должен был быть на работе. Подошла к входной двери и открыла ключом. В квартире громко играла музыка, и слышались голоса, доносившиеся из комнаты. Я судорожно сглотнула и пару раз моргнула, чтобы убедиться, что мне не мерещились женские шмотки, разбросанные на полу. Не стала разуваться, ступала бесшумно, двигаясь в сторону спальни. Кровь стучала в висках, а ладони вспотели. Что-то противное и липкое прикоснулось к душе. Дернула ручку и дверь распахнулась. У меня сердце разлетелось со звоном на тысячи осколков. В нашей кровати Ваня. Где найти культурное слово? Занимался сексом с Алисой. Они уставились на меня пьяными взглядами. На полу стояли пустые бутылки. Я ошарашено смотрела на того, кому доверяла, кого любила и не могла поверить в то, что увидела.
— Яна! — испуганно выдохнул Ваня, а вот Алиса залилась хохотом.
Эта змея обхватила Тарасова за шею и притянула к своей груди. Иван пытался выпутаться из захвата, вот только Зайцева была проворней. Уцепилась ногами за талию моего мужчины.
На негнущихся ногах я попятилась назад, ощутив нож в спине и рану в груди. Мне было нечем дышать. Весь мир рухнул. Пока я лечилась… Он и Алиса… Встряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Боль. Она пронзала каждую мою клеточку. Вместо крови текло железо. Тяжелое, заставляющее каменеть все мышцы. Дрожь возникла в теле.
— Яна! — с отчаянием крикнул Ваня, а я подхватила шлем и сумку с документами, выскочила из квартиры.
Перепрыгивала через две ступеньки. Выбежала на улицу, запрыгнула на мотоцикл. Лихорадочно соображала, что делать? Трясущимися руками вставила ключ в замок зажигания и сорвалась с места. Слезы текли ручьем, из-за этого дорога казалась расплывчатой. Мне все сигналили, а я не обращала внимания. Мне было все равно, разобьюсь я или нет. Я чувствовала себя мертвой. Выехала за город, свернула к речке, туда, где точно бы не встретила людей. Мне хотелось побыть одной. Бросила мотоцикл на поляне, села на берегу, обхватив колени руками. Прикусила губу до крови, испытывая боль.
Не сон? Точно? Это явь? Как он мог? Заскулила, зажмурилась, задыхаясь от боли. Вцепилась зубами в кулак и завыла, как безумная. Меня разрывало на части, ломало. Хотелось умереть. Однако проснулся мой демон, которого так отчаянно пытались изгнать в клинике. Во мне все кипело и клокотало от ярости и желания отомстить. Нанести такой же удар, заставить всех страдать. Уничтожить! Убить! Чтобы сгнили все мои враги. Чтобы каждый из них захлебнулся собственной кровью. Я цеплялась за новую зарождающуюся эмоцию — ненависть! Никогда ему не прощу предательства! Никогда! Я уеду! Скроюсь! Подальше от всех! Ненавижу! Зарычала, зарывшись пальцами в волосы. Застонала от боли.
Мне казалось, что выбили из тела весь дух. Рана кровоточила, пульсировала, и хотелось выпрыгнуть из тела, чтобы не ощущать эту муку. Как жить? Что делать? Я потеряла ориентир! Ваня был моей жизнью, а теперь… Я осталась никому ненужной, без дома, без вещей. Телефон разрывался от звонков, а я не реагировала. Мою душу окутала пустота. Смотрела с безразличием на воду и понимала, что умерла, осталась лишь оболочка. Мне ничего не хотелось. Лень было даже пошевелиться. Прислонилась к дереву и закрыла глаза. Ничего кроме боли не чувствовала. Ваня уничтожил меня, нанес смертельную рану, и все что оставалось — собрать остатки себя и уползти в нору, чтобы зализать раны, а потом напасть. Нельзя никому доверять! Я дура! Забыла, что нет в мире любви. Сначала родители пытались меня убить, а теперь Ваня попытался добить. Вот только я тварь живучая. И он еще горько пожалеет об этом. Я найду способ перегрызть глотки всем своим обидчикам.