Иногда Джил казалось, что она становится всё более странной и чужой всему, что окружает её. Она не могла и не хотела быть такой, как все вокруг. Не могла заставить себя смеяться над кем-то с одноклассниками. Не могла осилить глотка пива, которую другие девочки пили как воду. Не могла заставить себя зазывающее улыбнуться парню, явно флиртовавшему с ней. Джил не была дикарем, но внутри неё словно росла стена, спокойно отстранявшая всё остальное. Она попыталась однажды спросить у отца — может, она больна? Но он заверил её, что ни на один симптом, известный ему, это не похоже. А это значит только то, что Джил взрослеет, и ей нечего беспокоиться.
Она замолчала, внешне удовлетворенная ответом. Но позже Джил решила, что отец не понял её, по-своему истолковав это беспокойство. Больше она не спрашивала и не говорила об этом с родителями. После таких минут отчуждения Джил начинала думать, что разочаровывает своих родителей, и ей становилось до горечи не по себе, что она может быть такой, как другие. И Джил старалась быть ещё ласковей с родными, прилежней в учебе и ровней с окружающими.
Ещё одним гвоздем в её душе был и оставался Райз. После того несчастного разговора он словно исчез. Это было так странно — он и был рядом где-то, но в то же время его не было. Словно он исчез из её жизни. Джил было тяжело от каждой мысли о нём, промелькнувшей случайно. Райз действительно был единственным, с кем она не ощущала себя чужой всему миру. Но эта дружба была потеряна, и Джил думала, что тот вечер навсегда уничтожил шаткую надежду на мостик через пропасть.
Райз Туи занимал определенное место в иерархии этого мирка. Оно находилось там, куда приличные люди стыдились и боялись опуститься, а стоящие еще ниже — презирали подняться. Он по-прежнему оставался один, и если Джил изредка находилась в компании сверстников, Райз сознательно избегал любых контактов с себе подобными. Джил поражалась, что несмотря ни на что, он учится, чуть ли не лучше всех. Она запрещала себе вспоминать разваливающийся дом, отвратительно хихикающее подобие человека и задаваться вопросом — как он находит сил при этом учиться, оставляя многих позади? Это были плохие мысли. Плохие потому, что от них Джил хотелось подойти к нему…
Джил Кэйлаш поднимала выше подбородок и останавливала злые слезы, щипавшие в носу.
Она стояла в женской уборной, поправляя волосы. Девушки рядом, около зеркала, прихорашивались и болтали.
— Кэйлаш, у вас сегодня была контрольная? — одна из них была старшей сестрой её одноклассницы. Джил, научившаяся скрывать ощущение собственной незаметности и потерянности рядом с другими, кивнула.
— А сестра была? — девушка придирчиво окинула взглядом свое отражение и, решив, что недостаточно накрасила губы, достала помаду.
— Я не заметила, — призналась Джил, — нас объединили на этом уроке с другим классом, и была жуткая неразбериха.
— Ясно. Наверняка она и не пошла. Бегает со своим парнем по углам, — девушки захихикали.
— Это нормально, — возразила одна из них, — у каждой нормальной девушки должен быть парень. Я вообще не представляю, как некоторые люди живут без отношений, не следуя голосу природы.
Джил не могла себе представить, что её целует какой-то парень. Что они ходят, взявшись за руки, обнимаются, и не только… Это было неправильно. Единственный парень, которого она без страха и раздумий могла взять за руку или обнять за плечи, рассматривая книгу, которую он читал, или позволить ему обнять себя, укрывая от дождя старой курткой, был Райз. Вот именно, ключевое слово — “был”.
— Ну, не всем дана твоя любвеобильность, — это было абсолютно очевидное ехидство со стороны одной из девушек. Сестра одноклассницы Джил пожала плечами:
— Нормальный человек должен получить образование, найти хорошую работу и создать семью. Если он не планирует свою жизнь, ему стоит серьезно задуматься о своих целях.
Девушки явно не могли ей возразить.
— Тебе легко так рассуждать, — наконец подала голос одна, — с тем, как богата твоя семья, ты запросто добьешься всего.