— Спасибо, — Гай наконец смог сфокусировать глаза, упорно не желавшие видеть отчетливо, и оглядел эльфа. Тот выглядел помято и устало. На скуле сиял багровый кровоподтёк, словно он еще не закончил исцеляться. И Гай подумал, что следы его кулака резко контрастируют с тем, что Шолто привез его в особняк, не оставив лежать трупом на улице.
— Мы обратились за помощью к целителю, но когда он прибыл, Вы были уже исцелены, хотя и без сознания, — бархатный голос ракшаса приятно гладил слух, лишний раз напоминая о том, что Гай дома. Видя, что он молчит, Дэв поклонился и бесшумно направился к выходу из комнаты, решив, что раз тот пришел в себя, его не стоит беспокоить.
Эльф не сдвинулся с места, словно ожидал, когда Дэв уйдет. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь стуком дождя в окно.
— Это ты помог мне исцелиться, — Гай не спрашивал и не утверждал, а констатировал факт, ожидая, что эльф расскажет — что же произошло на самом деле. Гай знал, что может рассчитывать только на себя. В крайнем случае — на помощь Господина, который был единственным, кто мог бы проявить заботу о них с Аноэлем. И на Аноэля, который никогда бы не упустил возможности помахать кулаками, но притащил бы Гая домой только из чувства солидарности напарников. Поэтому он хотел понять, с чего вдруг эльф побеспокоил свою надменность, привезя его и исцелив. Неужели он настолько сильно хочет показать, что готов на всё, лишь бы его простили за проваленное дело?
Оставался открытым вопрос — кто вытащил его из рук Фомор. Точно не Шолто. Эльфы презирали сражаться с её народом, считая их чем-то вроде животных или слуг.
— Я нашел Вас на повороте к особняку в старой машине, — наконец произнес эльф, подтверждая мысли Гая. Устало закрыл глаза, затем полез во внутренний карман пиджака, доставая увесистый конверт, — это для Вас, господин. Надеюсь, что это будет полезным.
Глава 14
Мишень медленно подъезжала к кабине стрелка, и Джил сняла наушники. Пока что из десяти выстрелов только один, и тот в восьмерку. Конечно, странно ждать что-то другое от второго похода в тир, но мечтать, как известно, никогда не было вредным. Но всё ещё впереди, скоро она будет выбивать все десять из десяти, надо только больше тренироваться. Небольшой тир, расположенный на окраине города, не изобиловал посетителями, и Джил могла спокойно ворчать при каждом неудачном выстреле.
Пожилой хозяин тира, сидевший у входа рядом с импровизированной кассой, выпустил струю дыма и стряхнул пепел с сигареты. Наблюдая за тем, как единственный посетитель продолжает расправляться с мишенью, сидящий рядом с ним его старый сосед, прошедший с ним не один год службы, откашлялся и заметил:
— Похоже, она ещё сюда вернется.
Женщина закончила изучать мишень, заправила волосы за ухо и собралась уходить. Хозяин пожал плечами и снова затянулся сигаретой. Прежние дни, когда он был так же молод и беспокоен, как эта девушка, давно прошли, оставив шрамы и воспоминания. Но они научили разбираться в тех, кто стоял перед старым солдатом. Эта девушка имела свою цель, и потому она пришла сюда со своим пистолетом и упорно добивалась результата. Он проводил её взглядом до дверей и кивнул на прощание, когда она прошла мимо.
Джил плотней запахнула кожаную куртку, которая хорошо защищала от ветра, и зашагал к своей машине. После того странного происшествия на дороге она приобрела оружие. Конечно, случившееся можно списать на хулиганскую выходку. Но оно не было таковым, хулиганы не исчезают как туман. Можно было заподозрить паранормальщину, но вмятину оставил не бестелесный призрак, а это значило, что оно, чем бы не было, могло так же появиться вновь. А может, таких как оно было много. Джил не верила в суеверия, но допускала существование того, что нельзя было объяснить известными человечеству способами. Но, несмотря на всё это, она хотела быть защищенной. И, если на неё нападет призрак или обычный хулиган, теперь она сможет выстрелить и напугать их.
Протрезвев в тот вечер, она неожиданно для самой себя поняла, что изменилась бесповоротно. Наутро Джил перевернула квартиру вверх дном, избавилась от мусора и ненужных вещей, набравшись сил, перетащила кое-что из мебели так, чтобы оно не заслоняло дорогу к двери или к окну. А затем добралась до шкафа и отправила на свалку добрую половину вещей, словно в ней проснулась прежняя Джил, которую она так долго пыталась похоронить за сухим обличием адвоката. Она пока не решила — к добру ли это или нет, но чувство, что она ведет себя по-настоящему живо и естественно, говорило само за себя.