- Как ты и поняла, все они - девушки, поддавшиеся моему искушению, предавшие свою «верную» любовь, - последние слова Леон сказал с таким сарказмом, что Джувия хотела бы обидеться, но атмосфера не позволяла.
Как можно быть напряженной, если стул настолько комфортный, что даже её домашнее кресло не сравниться мягкостью? Как можно злобно думать и выносить эти мысли напоказ, если чуть слышимая музыка, которая, казалось, доносилась отовсюду, расслабляла набухшие извилины? Как можно было начинать ругань, если еда с таким блаженством таяла во рту? Вот и Джувия, забыв на мгновение обо всём, спустя месяц смогла насладиться нормальной едой. Божественной - во всех смыслах этого слова.
Спустя время, за которое полные подносы и серебряные тарелки опустели, оставив только кости, несъедобные части и маслины, которые девушка не выносила, Джувия задумалась, как ей вести себя сейчас. Она понимала: каждый предмет мебели, даже еда, прекрасный дворец лишь заставляли девушек расслабляться и терять бдительность. И хотя на момент своего первого полноценного обеда Лейс всё же позволила себе успокоиться и наслаждаться, сейчас полубогиня решила в этой игре на измену выйти победительницей. Ради милого Генри.
- Идеальное место для сна, - начала она очень неожиданно, тем самым вначале застав врасплох Леона. Но это было лишь секундное помешательство, далее его лицо вновь стало прекрасно спокойным с этой необычной и загадочной ухмылкой на губах, а вот глаза... Джувия не могла в них что-то прочесть. - Прекрасная еда. Живописный вид. Какие ещё трюки ты спрятал, чтобы влюбить в себя?
- Можешь не верить мне, - он аккуратно вытер салфеткой свои губы, пару раз промокнув уголки, словно это могло бы стереть весь жир после мяса, и расслабленно откинулся на спинку, - но у меня нет никаких тузов в рукаве. Всё, что тебя окружает, - моя обитель, отданная мне Высшими Богами. Единственно, к чему прикоснулась рука, товары интерьера, потому что я люблю коллекционировать хорошие вещи.
Джувия с минуту смотрела на лицо своего собеседника и по совместительству хозяина места временного пребывания. Как ни пыталась, не могла прочесть ничего в его глазах - то ли фальши много, то ли что-то мешало рассмотреть нутро. Что-то в этом прекрасном и безобидном - как ему хотелось бы себя преподнести - Боге было не так. Что-то, что она не видела ещё ни у одного Олимпийца (из тех, с которыми она встречалась). Но то, что она поняла для себя - быть с ним долго рядом очень опасно. И не то чтобы она сомневалась в своих чувствах к любимому Генри, просто она должна выйти победительницей в их негласной игре.
Она просто встала и ушла, лишь кивком головы выразив благодарность за еду. И не повернулась, не замедлила ход, когда Бог измены вдогонку сказал, что все двери в этом «доме» для неё открыты, если вдруг ей станет скучно сидеть в четырёх стенах. И хотя внутри было острое желание прожить весь этот месяц в четырёх стенах её идеальной комнаты, головой понимала, что это невозможно для полубогини.
***
В эту ночь Лейс никак не могла уснуть. И не в том плане, что место неудобное - ведь всё было как раз наоборот, и ей приходилось спать даже на толстой ветке дерева, - просто мыслей в голове куча, а сердце бешено стучало. Когда она впервые встретилась лицом к лицу со своим следующим препятствием в виде Бога измены, её решимость не пошатнулась ни на йоту. Когда смотрела на его заинтересованное (по-настоящему, а не поддельное) лицо во время её долгой тирады о любимом человеке, девушка не позволила себе почувствовать теплоту или благодарность. Но когда они сидели напротив друг друга и в полной тишине ели, полубогиня, взглянув в глаза Леону, ощутила странное покалывание в груди. Он её... заинтересовал.
- Не туда тебя несёт, Джувия! - разговаривать с самой собой стало в привычку для неё ещё с детства, когда многие дети сторонились её. Было одиноко и обидно, ведь она не виновата, что её отец - Посейдон, а запах у неё настолько вкусный, что многие монстры так и норовили потрапезничать ею. - Вспомни, ради чего ты начала этот поиск. Твой последний поиск, усеянный сражениями и битвами.
Из своего рюкзака, что стоял прямо возле кровати, опираясь на тумбочку, она достала потрепанного голубого зайца, чья голубизна истратила свой оттенок. Нос вот-вот отклеится, ухо, видно было, уже несколько раз пришивалось, на его попе, где отсутствовал хвостик, был пришит хлопчатый кусок ткани бывшего фартука, сшитого в средней школе на уроке труда. Но именно эта вещь была самой ценной и дорогой для девушки, потому что это подарок. Первый подарок для неё. И от любимого человека. Может быть, их первая встреча была случайной, может быть, то, что он появился в тот момент, когда маленькие (ещё сами детёныши) циклопы надвигались на неё, было лишь мгновением, не связанным судьбой, но для Джувии его решимость, его крепкая хватка, его бодрые слова значили многое. Для маленькой одинокой неуверенной и обиженной девочки - это было всем.