В общем, препирательство наше не закончилось бы и до утра, если в разговор не влезла Груня.
-Надо переселяться. Похитить могут и тебя. А Лорана охранник Зоси признал. Даже носом в него тыкался и мордой терся, когда увидел. Он точно не враг.
Мне стало нехорошо, когда я представила себя на том столе, в доме, на краю села.
Лоран встал, дошел до мешка с нашими вещами, закинул его на плечо, прошел в спальню и вышел с ребенком на руках. Потом подошел ко мне.
-Не пойдешь сама, потащу силой. И хоть заобвиняйся в жестокости и черствости.
Встала, поправила на себе одежду.
-Веди.
Я смелая, конечно. Но ведь не до идиотизма!
Роберто
Вставала тяжело. Спали мы мало и организм категорически отказывался резко принимать вертикальное положение и бодрствовать. Поскольку тело все же поднялось, а мозг так и не включился, я, по привычке, умываться пошла, выйдя из спальни. То есть, из опочивальни вышла практически голая, в короткой ночной сорочке.
Выйдя из дверей спальни, сделала несколько шагов и уперлось носом во что-то. Подняла руки. Грудь что ли чья-то? А кто бы это мог быть? Все же открыла и подняла глаза. И поняла… Поняла, что я абсолютно не знаю, кто стоит передо мной. Мгновенно в голове пронеслась сцена с мертвыми девушками и слова Груни – «похитить могут и тебя». Рукой нащупала что-то стоящее рядом на комоде и со всего размаха шандарахнула мужика по голове. Он стек вниз. Я утерла испарину со лба. Страшно, очень страшно.
-Ну, ты, девка, даешь! Круглой сиротой ребенка сделать хочешь? – спросила Груня, стоящая недалеко от тела.
-Почему круглой сиротой? – спросила, глядя на мужчину у своих ног.
-Ну, допустим, потому что перед тобой папаша нашего чуда. А ты его, похоже, укантрапупила.
-Не может быть! Как? Откуда?
Засуетилась, сметая с тела осколки… Не знаю осколки чего, не рассмотрела. Чего-то керамического, или фаянсового, разнесенного вдребезги об голову несчастного.
-Гражданин! Гражданин! Очнитесь! Здесь нельзя лежать! – трясла я бессознательное тело за грудки.
-Да? А почему? – спросила Груня, с интересом наблюдая за моими потугами привести мужчину в чувства.
-Простудится.
-Здесь тепло.
-Кто-то пройдет и пнет, не заметив его.
-Это кто ж такую махину не заметит?
-Ну, не знаю я!!! Не знаю! Нельзя здесь лежать и все! Мало того, что и от мужика этого прилетит, так еще и от командира огребу. Ты мне помогать собираешься? Или тебе все равно, что меня линчуют?
Груня подошла и посмотрела на мужчину.
-Ну, я не знаю, сделай ему искусственное дыхание, что ли. Он, вообще, дышит?
Села на колени, положила ухо к груди. Не слышно ничего, собственное сердце от напряжения так ухает в ушах, что все остальное сливается в белый шум. Дернула пуговицы на кителе и оголила грудь мужчине. Так, будем делать массаж сердца и искусственное дыхание. Я не лекарь, но, думаю, хуже не будет. Лишь бы, придя в себя, он не решил восстанавливать справедливость.
Залезла на мужика сверху, несколько раз нажала на сердце, потом открыла ему рот и вдула воздух в легкие. Проделала манипуляции несколько раз.
-Или закопаем во дворе? – спросила Груня.
Меня начинала накрывать истерика. Если закопаем, то его пропажу точно заметят. Есть вариант, если он все же умер, поднять его труп, пару дней форы у нас будет. Конечно, придется думать насчет новых документов, искать контрабандистов.
Я, фактически, уже выстроила схему нашего перехода на нелегальное положение и слив из страны, когда меня перехватили за пояс, и подняли вверх. Поскольку в этот момент я, в очередной раз, изображала из себя насос, вдувая воздух в болезного, передняя часть тела была наклонена вниз и, при подъеме за талию, я выскользнула рыбкой, уперевшись лицом в голую грудь мужчины и выставив зад вверх. Зад оголился, сиротливо оставшись в последнем оплоте девичьей чести – в трусах, ночнушка соскользнула к шее. Руками постаралась натянуть ее хотя бы на грудь. И поскольку одновременно держать ночнушку и вставать с мужчины было нереально, со стороны казалось, что я его целую, причем интимно уперевшись в оголенную часть. Ну или жру. На поцелуй, с учетом моего выражения лица, это действие не тянуло.
-Срамота-то какая! – выдала Груня, я скрипнула зубами, мысленно делая засечку упокоить ее самым извращенным способом.
-Я даже не знаю, за что взять. Чтобы ситуация не стала еще более пикантной. – проговорил капитан.
Я дико покраснела, благо видеть этого никто не мог, ночная сорочка покрывала голову сплошным палантином.