— Ты вовремя, — сказал я женщине, обессиленно пошатывавшейся возле меня.
— Больше не помогу, энергия всё…
Я лишь кивнул, оборачиваясь к последнему зеленакожему. Тот застыл в шоке, наблюдая, как мы за две минуты разделались с его четырьмя собратьями.
Но когда я двинулся в его сторону, ступор его был недолог; он тут же рванул с места, в мгновение сокращая дистанцию. Его секира замелькала в воздухе с пугающей скоростью, я с трудом уворачивался, всё время находясь в опасной близости от пролетающей стали. Сказывался накопительный эффект и нехватка энергии. Родного ресурса было катастрофически мало для борьбы с превосходящим числом орков. В этот раз я не успел среагировать.
Орк ухватил меня за голову и с силой впечатал лицом в землю. Посивная броня разлетелась невидимыми клочьями, и лишь погнувшийся шлем, сломавший мне нос, спас меня от гибели. Хлынувшая кровь заполнила рот, стало тяжело дышать. Выхватив из подпространства жезл, я, изогнувшись, ударил струёй огня. Орка, не ожидавшего подобного, отшвырнуло на несколько шагов назад. Он зарычал, полный не самых приятных ощущений, прикрывая стремительно чирнеющей рукой лицо, он всё же начал приближаться вновь. В эту секунду толстый жгут лианы выстрелил из-за его спины, плотно стягивая шею. Зеленокожий задрал руки, желая разорвать ошейник, и я воспользовался этим мимолётным окном.
Резкий взмах руки по направлению к орку, и его грудь прошивает прилетевшее копьё. Тонкий наконечник с хлюпаньем прошил грудь орка, проходя сердце насквозь и выглядывая из-за спины.
Постояв секунду, орк булькая, пластом рухнул на землю.
Я откинулся на спину, расставив руки. Мы победили, вновь оставили после себя лишь трупы этих тварей, но прошли по самому краю. Ещё бы немного, и всё было бы кончено не в нашу пользу.
— Ааа — хрипло застонал я, когда с меня стаскивали шлем. Нос и в самом деле оказался сломан. Ещё и дождь, никак не унимавшийся, жёг лопнувшую на лице кожу.
Поднеся к лицу руку, я воплотил в ней флакон со средним зельем исцеления и опрокинул в себя одним глотком, опустошая ёмкость. Лицевые хрящи с треском встали на место, срастаясь, а разрывы на коже зажили ещё быстрее, не оставив после себя даже шрамов.
— Слава небу! Наконец-то! — сквозь дождь и рыдания женщин прорезался мерзкий голос бургомистра. — Скорее, нам нужно выбираться отсюда!
— Куда выбираться? Тут ещё десять орков бродит, если мы уйдём, оставшиеся в деревне люди погибнут! — Злобно крикнула на него Анжела, явно недолюбливающая этого борова.
— Ты кому перечишь, тварь! Я отдам тебя под военный суд… Шлюха, — последнее он добавил уже шёпотом, но я услышал.
Выставив руку, я заставил его тело взмыть в воздух и притянул к себе. Бургомистр захрипел, хватаясь за горло, заболтал толстыми ножками. Лицо стремительно краснело от подкатывающего удушья.
— Что ты сейчас сказал? — в моём голосе была слышна неприкрытая ярость, а уставшее лицо исказилось злобой.
Провернув всё ещё выставленную в его сторону кисть, я заставил его голову медленно вертеться вокруг своей оси.
— Не надо, по… щади, — борясь с удушьем, выдавил из себя бургомистр. По мере того как его голова нарочито медленно поворачивалась, лицо искажалось в приступе боли. Он хрипел и раскрывал жирную пасть, испытывая воистину дикую боль. А потом послышался хруст ломаемых позвонков, и тело обмякло, повиснув плетью в жёсткой хватке телекинеза. Голова сделала полный оборот, шея приобрела характерные складки, словно у переплетённого каната, и только тогда я позволил телу рухнуть в грязь под ногами Анжелы.
— Эта тварь недостойна жизни, — сплюнул я на его тело.
— Спасибо, — тихо сказала женщина, смотря на меня по-новому; в глубинах её глаз появился странный, пока не понятный мне блеск.
Нам повезло: остальные орки разбрелись по деревне парами, вламываясь в дома и методично уничтожая каждого местного жителя. Так что по отработанной схеме мы вылавливали их и методично истребляли. К утру следующего дня всё было кончено. Те немногие, кому удалось выжить, спрятались в центральной ратуше, благо орки не успели проверить её, может быть, оставили напоследок. От бравых имперцев не осталось никого, лишь раненый Макферсон нашёлся в той же ратуше. У него не было руки и одной ноги, но всё же он выжил, а с большим зельем исцеления у него вскоре отрастут и недостающие конечности. Выживших со всей деревни нам удалось собрать всего сто двадцать человек, треть из которых оказались детьми разных возрастов. Пугающая цифра, если вспомнить сколько тысячь проживало только в одном Пограничном.
Дождь закончился, и небо немного прояснилось. Я сидел на ступенях ратуши, смотря перед собой, погружённый в свои мысли, и то и дело натыкался взглядом на очередной труп изуродованного человека либо орка. Прямо перед ступенями валялся один такой: из его затылка торчал обломок моего меча, не выдержавшего той нагрузки, которой я его подверг за прошедший день. Помнится, тот паренёк из артефактной лавки говорил, что у него есть определённый ресурс, и, кажется, бои с десятью орками исчерпали его: на последнем он и обломался. Учитывая, что этого паренька я так больше и не встретил, скорее всего, он мёртв, и семейное дело оборвалось с его смертью…