— В общем, этот парень зачастил приходить к ней. Встанет у забора и смотрит, как мы тренируемся, а после тренировки подарки дарить пытался, комплименты делал. В последний раз он что-то сказал ей… Я её такой ещё не видела — Взгляд женщины словно остекленел, погрузившись в собственные воспоминания — Иллейв была расстроена и зла одновременно, с того момента скорость обучения выросла в два раза, я не успевала показывать очередной приём, как она меня дублировала и повторяла с невероятной точностью. Так что мы ещё несколько недель занимались развитием её базы приёмов, после чего перешли к отработке выученного материала. Так сказать, выводили изученные приёмы в рефлексы. А потом она уехала.
Я задумчиво слушал эту тираду, не понимая, как поступить дальше. Что это за парень? Что он ей сказал? И, самое главное, где мне, демоны, искать свою жену⁉
— Думаю, тебе следует разыскать того парня, информация, что он сказал Иллейв, на прямую связана с её исчезновением. — Женщина словно прочитала мои мысли и помогла найти решение возникшей проблемы, ну или хотя бы встать на путь к её решению.
Тем временем женщина, словно вспомнив о своих обязанностях, отправилась к скромно стоящему ученику, злобно зыркавшему в мою сторону, но не решающемуся бросить вызов.
— Спасибо — Искренне поблагодарил я девушку.
— Обращайся — Она лукаво стрельнула в меня глазами, от чего я немного опешил. Молодой организм напомнил, что не прочь более плотного общения с этой дамой, но идти на поводу я не собирался. Дополнительных приключений мне не надо. Я же честный семьянин всё-таки.
Доминик был сыном богатого купца, владевшего алхимической лавкой, которая приносила ему немалый доход. Отец имел связи со знатными алхимиками и закупал лучшую продукцию, которую затем продавал в отдалённые уголки страны, где она расходилась без каких-либо проблем. Быстро растущие доходы принесли его семье известность и влияние, и вскоре немногие могли сравниться с ними в Сахолеме.
Поэтому и Доменик, взрощенный в столь уважаемой семье, с ранних лет привык ощущать себя кем-то большим, чем просто человеком. К пяти годам его стали замечать кричащего на служанок, к десяти он и вовсе связался с простой шпаной, у которой пользовался репутацией чуть ли не императора. Они творили всякие шалости, унижали простых людей, а стража закрывала на это глаза, всё-таки как-то неправильно наезжать на сына влиятельного человека, с чьей руки кормишься. Вот и росло у Доминика неправильное ощущение положения вещей в империи.
— Косой, а ну тормозни-ка ту милаху — криво ухмыляясь, сказал Доминик.
Дело происходило среди дня, они стояли в глухой подворотне и наблюдали за простолюдинкой, нёсшей что-то в корзине и прошедшей пару секунд назад мимо них.
Переулок был глухой, здесь жили самые низкие слои общества, стража ходила редко. Так что парни часто промышляли в подобных местах. И не потому, что у них было мало денег, нет, у Доминика денег было полно, но вот острых ощущений всегда не хватало.
Косой выполнил приказ идеально. Одного короткого рывка хватило, чтобы нагнать женщину и схватить за локоть.
Русоволосая женщина обернулась, с испугом в глазах осмотрев косого, выглядевшего как типичный разбойник, в просторных мешковых одеяниях, а потом заметила и остальную компанию, мерзко улыбающуюся и приближающуюся к ней.
— А что, недурна собой — облизнул сухие губы косой и повернулся к Доменку.
— Что вам нужно? — запинаясь, спросила барышня, чьё состояние было близко к панике.
— Да так — обманчиво улыбнулся Доменк — просто хотим пообщаться.
Мерзко улыбаясь, он уже приблизился вплотную. Грудь женщины, отчётливо выделявшаяся из-под серой ткани, судорожно вздымалась туда-сюда. Она быстро дышала от ударившего в кровь адреналина. Казалось, ещё немного, и женщина рухнет в обморок, не сумев побороть страха, возникшего на фоне сложившейся ситуации.
Набрав в грудь побольше воздуха, она хотела закричать в надежде найти спасение, но как набрала, так и выпустила. Нож, упёршийся ей напротив сердца, не давал простора для манёвра.
— Закричишь, и я вонжу его в тебя по самую рукоять — говоря это, Доменик продолжал улыбаться, словно всё происходящее было в норме вещей, и не было здесь никакого разбоя — Разверните её — приказал он своим подельникам — А ты не рыпайся.