Холодный ночной ветер пробивался сквозь многочисленные щели. Свистя, он пробирал отряд до костей, отчего они ёжились, пытаясь плотнее умоститься к костру и с удовольствием хлебая горячую похлёбку, закусывая трёхдневными лепёшками и получая от этого истинное наслаждение.
В такие моменты человек и вправду понимает, как же мало ему нужно для счастья.
Битва шла полным ходом и только набирала темпы. На южной границе империи, рядом с обширными вековыми лесами, крепость подверглась очередному нападению. Эльфы, ощутив слабость в империи людей, не замедлили атаковать. Разведка была отличной, и вскоре стало ясно, что большая часть войск переместилась куда-то в глубь империи. У людей что-то происходило, что заставило ослабить южные рубежи.
Остались лишь небольшие крепости да многочисленные деревни за ними.
Эльфы, обладая огромной ловкостью, стремительно достигли деревянных ворот. Сверху появились лучники, стреляя в стремительно приближающихся противников. Произошло лишь несколько выстрелов, так как численность лучников оставляла желать лучшего. Эльфы лишь усмехнулись. Орудуя своими мечами, имеющими странные формы, напоминающие скорее произведения искусства, чем стандартные мечи, распространённые в людских землях, они отбивали стрелы с поразительной лёгкостью и грацией, словно это было что-то незначительное.
Постепенно среди защитников на стенах крепости стали пробегать нотки паники. Люди шарахались собственной тени, глаза бегали в поисках того самого спасения, которое проявляется чудом пред лицом неминуемой гибели.
Эльфы, тем временем, подбегая к деревянным стенам крепости, приседали, а бегущий за ними ловко вскакивал на спину присевшему товарищу и высоко подпрыгивал вверх. Его и без того поразительный прыжок усиливался резко распрямляющимся собратом, и воин взлетал высоко вверх, подлетая почти к самой вершине стены, где, проделывая кульбит по её поверхности, оказывался среди защитников. Это происходило с огромной скоростью, с поразительной ловкостью и точностью, и ещё во многих местах одновременно. Защитники крепости даже не успели понять, как это произошло, как эльфы уже оказались на стенах.
Завязался ожесточённый бой, и кровь обильно полилась на дерево под ногами. Крики и стоны боли разнеслись на многие десятки метров. Людям даже удалось завалить пару эльфов, но силы были явно не на их стороне.
Пока на стенах звучали крики и лязг оружия, местные жители спешно стягивались к центральному замку — последнему оплоту и последнему шансу на спасение.
— Слабые людишки! — усмехнулся остроухий, потряхивая белыми волосами. Взмахнув изогнутым мечом, он стряхнул с него капли крови и, брезгливо сморщившись, столкнул ногой лежащий труп окровавленного защитника со стены. Который, с искажённой от боли гримасой, смотрел в голубое небо остекленевшими глазами.
Эльфы быстро преодолели стену, только уже с обратной стороны крепости, и стремительно приближались к замку, где остатки защитников в отчаянии крепче сжимали свои мечи, взглядами обещая подороже продать свои жизни.
Первые лучи восходящего солнца блеснули из-за горизонта, а вместе с ними подошёл к концу и мощный ночной ливень.
Я вышел на улицу, вдыхая утреннюю морозную свежесть. Снял верхнюю часть кожаной брони и ступил ногами на размокшую землю. Сегодня мне требовалось обдумать вечерний бой с орками, к которому я оказался совершенно не готов и который прошёл на грани гибели.
Моя мощнейшая техника, связанная с внезапным выстрелом копья, в лобовом столкновении, показала себя весьма слабой. Гарантированный способ уничтожения подобной твари, как оказалось, — сброс с высоты в десятки или сотни метров, чтобы уж наверняка. Но таким образом можно избавиться от одного, может быть, двух орков, и то по очереди; дальше мне потребуется длительный перерыв на восстановление. Как вариант — неплохо, но нужно было придумать что-то иное. Для начала — продолжать развивать силу телекинеза. В последние месяцы я больше упорствовал над контролем, думая, что сила и так развита с запасом. Как оказалось, это было ошибочное мнение.
От силы телекинеза напрямую зависят и создаваемые мной щиты, которые в последних боях не выдерживали никакой критики.
Определившись с направлением работы, я стал подыскивать что-нибудь подходящее. Пройдясь немного по улице, я наткнулся на тушу орка, лежащую в луже на краю дороги. Из его груди уже давно не сочилась кровь, а прошедший ночной ливень смыл все намёки на её прежнее присутствие. Сейчас на груди орка вообще тяжело было найти ту дырку, что я оставил ему прошлым вечером. Всё же наконечник моего копья весьма тонкий и от того невероятно острый.