— Вот же ненасытные ублюдки! — зло прошипел я и скользнул в тень. Мне требовалось опередить зеленокожих и предупредить своих о приближающейся опасности.
Пока орки организовывались, что-то там решали, а потом неспешно выдвигались в путь, я извлёк все запасы еды, что ещё были у меня в кольце, и быстро с ними расправился. Мне требовалось невероятно много энергии для осуществления задуманного, так что запечённый поросёнок исчез, оставив после себя лишь кости, как, в принципе, и последний барашек, давершил трапезу горстью пелюль.
Когда я закончил, орки уже добрались до западных ворот и выходили наружу. На бешеном ускорении я по воздуху нагнал их и завис над входом. Они заметили меня и с утробным рычанием стали кричать, тыча вверх пальцами. Кажется, летающий над ними имперец сумел удивить даже таких гигантов.
Не думая, они как один запустили в воздух свои секиры, и мне пришлось постараться, чтобы не схлопотать ни одного снаряда. Учитывая дефицит энергии, это привело бы к печальным последствиям.
Совершив кульбит в воздухе, я пропустил два последних топора в опасной близости: между ногами и рядом с шеей. Разумеется, я рисковал, но этот риск был оправдан. Я рассчитывал, что орки не станут выдвигаться в путь без своих секир, а учитывая силу зеленокожих, разлетелись те на просто невероятные расстояния, так что, думаю, полчаса нашим я точно выиграл.
Энергия, утекающая с немыслимой скоростью, не позволяла долго размышлять, вися над головами тварей. Так что, добившись своего сделанной маленькой пакостью, я рванул в сторону лагеря, усиленно набирая скорость.
Глава 72
'Ничем не может владеть человек,
пока он боится смерти.
А кто не боится ее,
тому принадлежит все'.
— Лев Толстой
Дождь, продолжавший стоять стеной, загораживал обзор; небо наполнилось сверкающими молниями, сопровождающимися громыханием, а превратившаяся в грязь земля проносилась подо мной сплошным мелькающим покрывалом. Дабы не тратить дефицитную энергию, я не стал высоко подниматься, так что летел всего лишь в метре над поверхностью.
Спустя пятнадцать минут полёта в таком темпе, когда перед глазами вновь заплясали тёмные круги, я влетел в поселение, чуть не впечатавшись в бревенчатую стену. В последний момент удалось дать резко вверх, ну а потом меня ждало весьма жёсткое презимление. Такое, что я пропахал под собой грязь на несколько метров.
Тут же стали подбегать люди, послышались какие-то возгласы.
— Разойдитесь! — услышал я знакомый приказной возглас Генерала Макферсона. Кто-то стянул с меня шлем с Т-образным вырезом.
— Вот, выпей это, — голос Анжелы я узнал сразу; её рука нежно подхватила мою голову под затылок, и ко рту поднесли флягу. Не раздумывая, я жадно опустошил предложенное, чувствуя, как с каждым глотком истощение ослабевает, а в голове появляется ясность.
— Спасибо, — помогая руками и садясь, я не смог узнать своего голоса, хриплого и глухого. Столько раз находиться в крайнем истощении явно не шло на пользу организму. Тело было вялым, а к горлу подкатывала тошнота.
— Что случилось⁈ — ко мне подбежала Иллейв, с ужасом глядя на рваную длинную рану латного нагрудника.
— Всё нормально, пришлось немного повоевать с этими тварями, — ответил ей я и, найдя взглядом генерала, продолжил уже для него: — Основная масса орков отошла назад в степи, сюда же выдвинулось двадцать зеленокожих.
— В нашем положении и этого много! — схватившись за голову одной рукой, с чувством произнёс Макферсон.
— У нас есть ещё что-нибудь для восстановления энергии? Боюсь, в таком состоянии я мало буду полезен в предстоящем бою, — всё ещё немного покачиваясь, спросил у генерала.
— Только зелья, что тебе дала лейтенант, таких у нас хоть отбавляй, но они очень слабые и не сильно помогут сильному, вроде тебя, одарённому.
Я и сам чувствовал, что целая фляга этого зелья лишь немного поправила ситуацию с моим истощением.
— Но у нас ещё есть что пожевать, так что давай дуй на кухню; там тебя приведут в порядок.
Я лишь кивнул. Идти было сложно, так что меня под руки взяли две девушки. Анжела с одной стороны, Иллейв — с другой. Так мы и доплелись до полевой «кормильни», стараясь не рухнуть в скользкую грязь под проливным дождём.
Пока я безжалостно уничтожал местные запасы продовольствия, орки приблизились к стенам деревни. Послышались крики. Я тут же рванул наружу. Как и думал ранее, стена не стала преградой для двадцати зеленокожих ублюдков; они её, кажется, даже не заметили, походя снося и врываясь внутрь. Первые же люди, среди которых были как имперцы, так и гражданские, разлетелись кровавыми запчастями тел. Хлюпающая земля начала окрашиваться в красный цвет.