С лица Валеры сошла улыбка. Он промолчал.
– За Дена пришел поболеть? – повторил широкоплечий.
– Мы с ним уже не общаемся, – нехотя отозвался Валера.
– Как это? В смысле? Вы ж лучшие друзья!
– Мне тоже так раньше казалось, Серега…
– Вы поругались, что ли?
– У моих родителей была турфирма… В последние годы мы с Андреевым сдружились. Родители постоянно отправляли нас в разные поездки, мы всю Европу объездили.
– Ну да, я знаю, и что?
– В агентстве стали плохо идти дела, и родителям пришлось его закрыть, а через какое-то время я заметил, что Андреев почему-то стал меня избегать. То трубку не берет, то гулять не хочет, то еще чем-то занят, вечно искал какие-то причины, чтобы не общаться. Ну а потом я все понял…
– Что понял?
– А помнишь, мы в мае школой в поход ходили? Я подошел к Андрееву, вывел его на разговор… И тут до меня все дошло! Не было между нами никакой дружбы! Просто раньше ему было выгодно со мной общаться! Он не сказал это прямым текстом, но по его ответам я и так все понял…
Я была изумлена. И Серега, судя по всему, тоже.
– Ну а ты чего пришел? – вздохнул Валера. – За кого будешь болеть?
– Я сам на кастинг.
– На кастинг?! Ты клюшку с микрофоном не перепутал?
– Не перепутал, – рассмеялся спортсмен. – Нет, ну а что? Мама говорит, что у меня голос! Я иногда пою! Просто, понимаешь, в чем дело… Стали ходить такие слухи, что наше здание, где мы занимаемся хоккеем, хотят выкупить и сделать вместо него торговый центр. Наш клуб хотят закрыть! У нас уже даже занятия прекратились! Тренер всеми силами пытается отстоять клуб! Ну а пока суд да дело, я буду в кастинге участвовать. Зачем время терять!
В этот момент вновь показалась Алена и радостно сказала Валере:
– А меня снова сняли! Я стояла в наушниках и пела песню, телевизионщики это увидели и сразу же подошли с камерами!
Алена выудила из сумки коробочку с тенями, взглянула на себя в зеркальце, освежила излюбленные перламутровые тени на веках и погуще подкрасила губы розовой помадой. Видимо, Леонова считала, что чем ярче певица накрашена, тем она лучше.
Когда она уже собиралась захлопнуть тени, она вдруг увидела в зеркальце меня, вздрогнула и обернулась.
– Здесь только участники! – резко сказала она. – Иди домой и уроки учи!
– Я тоже участница.
Она остолбенела.
– Участница?
– Участница. Я тоже пришла на прослушивание.
Алена нахмурила брови, а ее губы сжались в презрительную ниточку. Вчера я нечаянно испортила ее выступление со звездой, а теперь оказалось, что я тоже люблю петь и являюсь ее конкуренткой на участие в шоу! Представляю, какие чувства она испытывает!
«Да хватит мне думать об Алене! – одернула я себя. – Нужно думать, какую песню петь на прослушивании!»
Что бы мне выбрать? Нужно что-то красивое, мягкое… Например, «Жемчужные бусы». Точно! «Жемчужные бусы»! Очень хорошая песня!
Началось прослушивание. Света вызывала участников, претендент заходил в зал, за ним закрывалась дверь, потом слышалось приглушенное пение, дверь открывалась, и из зала выходил или расстроенный, или счастливый участник.
В какой-то момент я заметила, что в толпе нет Андреева. Он уже давно куда-то делся. Интересно, куда он пропал?
Толпа постепенно рассасывалась. Чем меньше оставалось людей, тем сильнее я волновалась. Алена тоже еще стояла в очереди. Когда дверь открылась в очередной раз, из нее вышел счастливый Серега.
– Меня взяли! – неистово закричал он – видимо, так, как кричал на льду, когда забивал шайбу.
– Поздравляю, братан! – похлопал его по плечу Валера.
– Я вам сейчас такое скажу! Такое! Всех парней уже набрали, и осталось только одно место, девчоночье!
– Одно?! – испугалась Алена и, чуть подумав, стремительным шагом подошла к Свете. – Через сколько человек моя очередь?
– Через четыре. Ты сорок девятая.
«Она после меня, я сорок восьмая!» – подумала я.
Алена бросила на меня огненный взгляд. Если возьмут меня, то она в шоу не пройдет.
Неожиданно Леонова изменилась в лице, будто ей в голову пришла какая-то идея, она отошла в сторону и кому-то позвонила.
Не знаю, кому она звонила, потому что мое внимание переключилось на Свету:
– Сорок седьмой номер, Ковалевская!
Я следующая!
Мне стало страшно. Через несколько минут решится моя судьба! Я скоро узнаю, кем буду – певицей или проводницей!
Пока я пыталась успокоиться, вышла Ковалевская.
– Меня не взяли! Он ищет что-то особенное!
– Проводникова!
Я сглотнула, хотя глотать было нечего. Во рту пересохло. Я поправила свои черные волосы и на негнущихся ногах вошла в актовый зал. За мной захлопнулась дверь.