Любовь должна быть с разумом. Детей нужно любить, но любовь заключается еще и в том, что родитель должен научить свое чадо быть скромным и самокритичным, а Марина Александровна поступила наоборот – вырастила сына эгоистом. Любовь – это не только хвалить, но еще и ограждать от духовных опасностей. Именно это правило Марина Александровна и нарушила самым кардинальным образом.
Вот интересно, а почему она стала так его воспитывать? Что побудило ее на эту ну просто чрезмерную любовь? Не понимаю…
Чем сильнее я вдумывалась в эту ситуацию, тем глубже мне хотелось в ней копаться. Если помнить слова Ярославы о том, что у всего есть свои причины, получается, что в том, почему Марина Александровна воспитывала сына именно так, а не иначе, тоже есть какая-то причина.
Раньше я даже не замечала то, что жизнь буквально состоит из причинно-следственных связей, у всего происходящего есть какая-то причина, все происходит не просто так, а почему-то, и эти цепочки можно распутывать бесконечно. С причиной, почему Денис стал таким, я разобралась. Но почему Марина Александровна стала считать его самым лучшим и выплескивать на него такой поток любви? Пока непонятно…
Я поражаюсь – после того как я ушла, минуло уже два часа, а Денис мне даже не позвонил!
Ну вот и прекрасно, потому что я не могу сейчас с ним общаться. Я еще не определилась, что ему говорить и как себя с ним вести в свете новых обстоятельств.
Я посмотрела на настенные часы. Начало одиннадцатого. В эту минуту я осознала, как же сегодня устала. Сколько событий сегодня произошло… Я утомленно сбросила тапочки и направилась к кровати. И в эту секунду зазвонил телефон. Денис. Все-таки позвонил… Нет, я не буду брать трубку… Я еще не поняла, как нам теперь строить общение.
Ну надо же, я размышляю о том, отвечать ли Денису Андрееву! Если бы три часа назад мне кто-то сказал о том, что я буду думать, отвечать ли на звонок Дениса, я не поверила бы в это. Разве можно не взять трубку, когда звонит Денис Андреев?.. Но сейчас я, правда, не могу адекватно вести разговор. Вот завтра проснусь и на свежую голову подумаю, как дальше жить.
Я легла в кровать, и вскоре сознание начало уплывать в сон. Но тут телефон коротко звякнул. Пришла эсэмэска.
Так… Эсэмэска – это не разговор, который требует немедленного ответа, ее можно просто прочитать…
Я взяла телефон.
«У мамы сердечный приступ, она в реанимации. Мы в третьей областной больнице. Пожалуйста, приезжай, мама очень хочет тебя видеть».
Она в реанимации?!
Меня словно ледяной водой окатили.
Я набрала номер Дениса.
– Денис, что случилось? Почему твоя мама в реанимации?
– Когда ты ушла, ей стало плохо. Мама села на лавочку и потеряла сознание. Я так испугался! Я вызвал «Скорую помощь», нас отвезли в больницу, она очнулась, но ей очень плохо… Она просит позвать тебя… Ей очень нужно с тобой поговорить… Пожалуйста, приезжай… Я понимаю, как тебе больно, но приезжай…
– Я уже еду! – сказала я и стремительно выбежала из комнаты.
В гОстеной царила спокойная мирная обстановка – родители смотрели тихо работающий телевизор и уже почти дремали.
– Мама, папа, мне срочно надо в больницу!
– В какую больницу?! – вздрогнули родители. – Ты что, заболела?!
Я спешно постаралась все рассказать.
– Что?! – взбодрилась мама. С нее мгновенно слетел весь сон. – Так она нас что, обманула?! Так у тебя, значит, есть голос?!
– Мама, правда, я не могу сейчас об этом разговаривать! Она в реанимации!
Ошеломленные родители торопливо переоделись, и мы приехали в больницу.
Денис в белом халате стоял в коридоре возле дверей, над которыми висела табличка «Реанимационное отделение», он был уставшим и растерянным.
– Ира, пожалуйста, поговори с ней, не убегай… Врач мне сказал, что она может…
Он замолчал.
– Что – «она может»? – похолодела я.
– Она так долго тебя искала… Чувство вины ее просто извело… В последние годы я стал замечать, что с ней что-то происходит, но не мог ничего понять, и только теперь мне все стало ясно… Раньше мама была очень веселой, а в последние годы она начала как-то меняться, стала задумчивой, ушла в себя, ее как будто ничего не радовало, у нее на сердце будто лежал тяжелый груз, который мешал ей быть радостной… И только сегодня я наконец все понял – ее мучило чувство вины… Это оно давило на ее сердце… И давит до сих пор…
Значит, все эти годы она переживала. Так переживала, что надорвала себе сердце…
– А меня туда впустят?.. – спросила я.