«Разве я не говорил, что могу быть полезным?» — Голос Бриджера прозвучал в голове Кантора.
Тот выпрямился и перевел свой взгляд так, чтобы видеть коня под деревом позади госпожи Минс. Бриджер был в той же позе. Мысли юноши снова были прерваны голосом Бриджера.
«Скажи хозяйке дома: Примен благословляет всех нас. Спасибо, что разделили со мной благословление. Примен приумножит это доброе дело.»
Кантор повторил эти три предложения.
Хозяйка засияла, теплая улыбка появилась на ее лице, они с Тифрой вздохнули в унисон.
Хозяйка наклонила голову, подтверждая его слова, и сказала:
— Все хорошие вещи приходят от Примена.
«Ты спасен», иронично сказал Бриджер.
«Ты можешь меня слышать?» мысленно спросил Кантор.
«Да, я могу тебя слышать. Я могу слышать все, что слышишь ты. Я могу видеть все, что видишь ты. Это должно служить тебе доказательством, что я и есть твой верный друг и товарищ на всю жизнь.»
Кантор положил в рот картошку. Когда он ее проглотил, то сказал дракону, сидящему под яблоней.
«О нет, я не нуждаюсь в таких вещах. Я ценю твою помощь, но не злоупотребляй этим. У меня другие планы. Мы должны разойтись».
Бриджер произнес лишь одно слово:
«Упрямец».
Мистер Минс-дедушка одобрительно кивнул своему сыну. Мистер Минс-отец в свою очередь кивнул жене. Она улыбнулась чему-то, чего Кантор не понял. Никакое напряжение не царило за столом. Он понял, что семья обсуждала свои дела посредством немого общения.
Мужчины игнорировали его и мало разговаривали друг с другом. Еда снабжала их новыми силами и этого было достаточно, чтобы служить достаточным оправданием на какое-то время. Но их поза говорила о том, что у них не было времени для общения. Дети ели, резвились и играли возле стола. Никто не упрекал их за несоблюдение манер, не просил больше кушать, меньше говорить или успокоиться.
Только хозяйка поддерживала разговор с Кантором. Она задавала вопросы, и чтобы опередить ее, Кантор начинал задавать вопросы первым. Эта тактика позволяла ему чем-то занять хозяйку и удержать свои секреты в безопасности.
Вскоре трапеза подошла к концу, и мужчины покинули крыльцо с тем же шумом, с которым к нему приблизились.
Хозяйка Минс взяла тарелки у Тифры, которая помогала убирать со стола.
— Иди, покажи юному путешественнику ферму.
Тифра улыбнулась и стремглав обежала вокруг стола, направившись к ступенькам. Кантор последовал за ней. Сначала они пошли в сарай. Тифра сняла платок связывающий ее волосы и поделила золотистые длинные локоны на пряди. Пока они шли она заплела их в косу.
— Моя семья выращивает овец и коров.
Кантор осмотрелся вокруг.
— Я не вижу здесь ни овец, ни скота.
— Мы вынуждены их прятать.
— И где же вы смогли спрятать целое стадо скота?
Тифра показала прямо на западный горизонт.
— За пределами нашей земли много оврагов. Видел когда-нибудь дерево покемотта?
— В книге.
— Если вкратце, то оно воняет, а тот, кто дотронется до него, заразится. Спутанный внешний вид объясняется длинными шипами и тесно сплетенными ветвями. Коровы и козы не обращают внимания на запах и не запутываются в ветках. Покемотт — это что-то среднее между кустом и деревом, они покрывают акры скалистых полей. И скот и козы прячутся в кустарниках и бродят по оврагам.
— От кого вы их прячете?
Тифра одарила Кантора недоверчивым взглядом.
— От Королевской гвардии, конечно. Ты должно быть издалека, если вас не беспокоит Королевская гвардия.
Кантор махнул рукой в общем направлении высоко на восток, поскольку Дайрин в стоке плоскостей был выше, чем Эффрам. Таким образом, он мог сказать правду и в то же время скрыть то, что являлся ходоком из другой плоскости.
— С гор. Наш дом расположен среди нескольких довольно грубых гор.
— И гвардейцы не приходят, чтобы забрать все, что могут, утверждая, что королю нужны образцы урожая?
Кантор покачал головой, недоумевая, как сможет справиться с ее подозрительностью.
— В нашей деревне не было представителей короля уже поколения два, может три, если считать недавно родившихся младенцев. Видишь ли, наше сообщество было ограждено сотню лет назад, и мы потеряли связь с людьми из долины. — Он развел руки в стороны в знак неведения. — Полагаю, что гвардейцы посчитали нас вымершими, когда ни один торговец не спустился с гор.
— До тебя?
Кантор подумал, что она выглядит наполовину убежденной, поэтому продолжил свой рассказ-полуправду. Он уверенно улыбнулся. В Эффраме была огражденная ото всех деревня. Изоляция какого-то места, чтобы предотвратить распространение болезни, была обычным делом во всех мирах. Одной из задач, которые когда-либо поручал ему Одем, было навещать такие места и возвращаться с отчетом.