Может быть, истинной причиной, по которой Люсинда завещала ей дом, было заставить Тори приехать в Миннесоту, чтобы встретить…
Мэтью Эриксона.
Чувствуя себя так, будто ее предали, Тори выбежала из дома и помчалась к машине. Она открыла багажник и вытащила купленные коробки, кое-как перетащила их в кухню и бросила на пол. Затем достала свой сотовый телефон и набрала номер Сьюзен, один из трех известных ей телефонов в Старке.
Сьюзен обрадовалась звонку Тори.
— Сьюзен, я бы хотела нанять ваших дочерей или подруг, чтобы они помогли мне уложить кое-какие вещи Люсинды. Я заберу их с собой в Нью-Йорк, а остальное раздам потом.
— Вы так скоро уезжаете? — с тревогой в голосе спросила Сьюзен. — Но вы же только что приехали.
— Знаю, но я должна вернуться на работу. Я думала, что смогу работать здесь, используя Интернет, но из-за отключения электричества…
— Не беспокойтесь. Я слышала, что электричество восстановят к понедельнику.
— Если я не вернусь в понедельник на работу, я потеряю свое повышение по службе. А я работала несколько лет, чтобы получить его.
— Понимаю. Подождите, я поговорю с девочками.
Наступила пауза.
— Тори? — донесся голос Сьюзен.
— Да, Сьюзен, я здесь.
— Они уже готовы. Сколько человек вам по карману?
— А сколько есть?
— Здесь у меня три девочки, жаждущие заработать немного денег. Они просят три доллара в час… если только это не слишком дорого.
— Я плачу по пять, — рассмеялась Тори.
— Вы уверены?
— Привозите их.
Через полчаса из автомобиля Ричарда высыпали девчонки, и Тори сразу же распределила работу: Нэн собирала коробки и проклеивала скотчем дно. Валери пошла в спальню, чтобы вынуть одежду из шкафов и ящиков. Тори и Дженнифер занялись разборкой многочисленных сундуков.
Люсинда была очень аккуратным человеком. Тори открывала ящик за ящиком и находила льняные салфетки, коврики, столовое серебро. Она вытащила шкатулку красного дерева для серебра и открыла крышку. Набор для восьми персон, полный загадочных предметов, назначения которых никто и не знал — миниатюрные двузубые вилочки, ложечки, — был разложен аккуратными, ровными рядами. Тори взяла нож и залюбовалась узорной рукояткой. Такое серебро получают в подарок на свадьбу или как часть приданого. Надеялась ли Люсинда выйти замуж?
Конечно, надеялась.
Тори закрыла крышку с задумчивым выражением на лице.
На дне ящика, в котором она нашла серебро, Тори обнаружила несколько фотографий. Они были старые и выцветшие, а лица людей на них — очень серьезные. Иммигранты, скорее всего. Женщины и девушки затянуты в корсеты по моде начала века. На обороте одной из фотографий Тори прочла: «Нью-Йорк, 1915». На ней были запечатлены детские лица. Люсинде должно было быть пять лет, а Кей — семь. На фотографии был еще и мальчик. Да, все сходится. У Люсинды был брат, который погиб во время Второй мировой войны.
Тори продолжала разглядывать фотографии. «Теперь они мои», — подумалось ей. Тори почувствовала в душе какое-то особенное тепло. Заглянув в большой конверт, она обнаружила стопку своих собственных снимков.
Каждый год ее мать посылала Люсинде их рождественскую фотографию, и Тори продолжила традицию. Эти снимки бережно хранились в хронологическом порядке.
Почему она никогда не приезжала в гости к своей родственнице? Хотя ее мать не хотела возвращаться, но у самой Тори было четыре года, когда она могла бы приехать одна. Люсинда была последней в роду — такой же может оказаться и Тори, если не выйдет замуж.
— Любым способом заведи детей, — советовала как-то Люсинда Тори по телефону. — Если не сможешь найти хорошего мужчину, найди хорошего доктора. — Она сказала это без тени смущения. — Если бы я знала, что это такое — одиночество старости без детей, — я бы обратилась к одному из тех докторов и сделала искусственное оплодотворение.
Тори была шокирована, услышав такие термины из уст своей родственницы. Люсинда всегда была для нее престарелой старой девой, а не женщиной прогрессивных взглядов. Но Тори вряд ли хорошо ее знала — если вообще знала.
Она достала все фотографии из ящиков и сложила их поверх серебра в шкатулку. Это будет ее самая ценная коробка, ее сокровищница.
В дверях показалась Валери.
— Я достала все из шкафов и ящиков, — сообщила она. — Что теперь?
— Давай-ка я посмотрю. — Они вместе поднялись по лестнице. Тори поразилась, как аккуратно были сложены все вещи в стопки на железной кровати. — Все просто прекрасно. Ты на славу потрудилась.
— Спасибо, Тори, — сказала Валери, краснея. — Разве это не замечательные вещи?