- Это всего лишь расчёты, - вновь встрял Бламанд, - у нас нет ни одного похожего случая за всю историю нульс-хождения.
- Верно, нет, - Расжак с улыбкой оглядела всех присутствующих в рубке, - поэтому "Ламех Малки" будет первым...
...и все остальное
Поток неисправностей иссяк. Ни одной критической. Воробьёв связался с мостиком и доложил "норма". Капитан благославляющим жестом его отпустил: "иди пакуйся, Воби. Были бы в гибернации сны, я бы пожелал тебе приятных снов, но их нет. Так что просто пакуйся и дрыхни, дорогой."
- Пассажиры и зарегистрированные на них животные в капсулах гибернации, - сообщила Эмерис, - остались только вы трое, Воби.
- Спасибо, Эмерис, - Воробьёв встал из-за терминала и постучал по корпусу приборной панели, - теперь корабль на тебе... Стоп, а почему трое? Кто ещё кроме меня и капитана бодрствует?
- Я, - произнесла Сатин.
Воробьёв обернулся.
Сатин стояла в облегающем дримскафе и была чудо как хороша.
- Почему ты... - начал он, но она порывисто подошла и обняла его.
- Воби, - сказала она.
- Да, - ответил он. Его сердце билось чуть быстрее.
- На тот случай если мы не увидимся больше, насчёт Деврошечек... все было серьёзно. Ты это запомни.
- Сатин...
Она резко отстранилась и почти выбежала из пультовой.
- Сатин, - повторил Воробьёв.
- Пора, - мягко напомнила Эмерис.
Всю дорогу по пути в отсек гибернации он думал. Думал, что если Расжак ошиблась, он ее с того света достанет.
***
... трук...трук...трук...
... асм...
...нульсирование...
...трук...трук...
...трук...
...трук...
...трук...трук...
...труууууууууук...
...завершено...
...опорные пятидесятки опознаны...
...небо опознано...
...маршевые включены...
...выход за пределы маркированной зоны... завершен...
...безопасное расстояние достигнуто...
...дрейф в зоне прибытия... повторяю, дрейф в зоне прибытия...
***
Он открыл глаза.
- С пробуждением, дорогуша, - радостно произнесла Эмерис, - ты опять дольше всех провалялся!
- Мы... - разлепил губы Воробьёв.
- Дома, - подтвердила Эмерис, - почти там же откуда стартовали. И кое-кто тебя уже заждался снаружи. Прямо руками крышку собралась отрывать.
- Охо-хо, - произнес Воробьёв, - охо-хо...
Он закрыл глаза.
Они вернулись. Они снова дома…
И каким бы это ни казалось вывертом растворяющегося в небытии сознания, галактоорбитальник "Ламех Малки" действительно прибыл в расположение Млечного Пути.
***
Почти все последующее Воробьев воспринял как сон. И как он выбирался из капсулы гибернации, и как Сатин висла у него на шее, и как капитан вливал в него тоник. Окончательно очнулся он только тогда, когда затренькал групповой сигнал нульс-вызова.
- Кто это? - слабо поинтересовался он.
- Референт расы котоидов Эммар Эграйн, - ответила Эмерис, - у них что-то важное для нас.
Воробьев напрягся. Котоиды, ведущие довольно закрытый образ жизни на Колхане, контактировали с человечеством постольку поскольку, и исключительно через потомков Аттари Янг Эграйн. И если уж звонит референт котоидов, то это что-то неимоверно серьезное.
- Принять, - коротко бросил капитан.
Экран пошел разводами и на нем появилось изображение миловидной, без возраста женщины. Она приветственно подняла руку.
- Доброго времени, - поздоровалась Эммар, - у меня для вас сообщение от Клыка, старейшины клана Пустынников.
Капитан кивнул.
- Котоиды считают, - растягивая слова произнесла Эммар, - что "Ламех Малки" подвергся искусственно наведенному воздействию. Или, если угодно, был атакован.
12. Кто-то...
На несколько секунд в отсеке гибернации повисла тишина.
- Так, - капитан бросил полотенце на ближайшую капсулу. - И что дало основание безмерно уважаемым мной котоидам так считать?
- Они увидели Всплеск.
Воробьёв читал об этом. Котоиды воспринимали мир ещё одним, дополнительным способом, сути которого ученые на Колхане так до сих пор и не поняли, не смогли разобраться.
Например, котоиды знали, что люди придут на их планету и отнеслись к этому вполне спокойно.
Так же они предотвратили солярный эксперимент Хороста, который мог бы привести к возникновению на окраине Млечного Пути аналога Стрельца А, сверхмассивной чёрной дыры.
Как они это сделали? Заманили Хороста на Колхан просто выразив желание пообщаться. И тот полетел, раздуваясь от сознания собственной важности. А потом две недели валялся в лазарете, отходя от нейротоксина...