Котоиды казались холодными, бесчувственными и в то же время очень правильными созданиями...
- Имеется ввиду индуктивный всплеск? - уточнил капитан.
- Да, - согласилась Эммар, - но не только. Всплеск сверхзапитки - это лишь то, что зафиксировало ваше оборудование. А вот то, что оно не зафиксировало, как раз и даёт ответ на вопрос о том, что же на самом деле произошло.
- И что же произошло? - угрюмо осведомился Э.
- Пробой червоточины, - пояснила Эммар. - Но даже это не главное. А главное - с какой целью пробой был создан.
Она сделала странный жест рукой, будто погладила что-то невидимое.
- Котоиды зафиксировали во Всплеске очень сильную степень отчаяния. Словно это был последний шаг, крайняя мера. И проследили источник, откуда пришло это чувство.
- Откуда? - хрипло спросил Лакан.
Эммар улыбнулась.
- Оттуда, где вы недавно побывали, господин Лакан... Поэтому, с одной стороны вы можете отнестись ко всему, что с вами случилось, как к акту агрессии, а с другой - как к подарку. Ведь теперь два, фактически предельно удалённых друг от друга района Вселенной соединены невидимым мостом. И им можно пользоваться.
- Вы хотите сказать, что таким странным способом нас попросили о помощи? - включилась в беседу Сатин. - Это как-то... нелогично.
- Почему же, как раз наоборот, - возразила Эммар, - я бы сказала, сверхлогично. Кто-то учёл все: и то что Млечный Путь населяют две расы, одна из которых технологически подкована, а вторая способна разобраться в сути послания; и то что, попав на самый край вы поймете, как вернуться обратно. Так что да, это сверхлогично.
- И что дальше? - подал голос до сих пор молчавший Гахади.
- Идти туда и разбираться, что же ещё, - вздохнула Эммар, - и последнее: котоиды хотят видеть вас, господин Лакан, в составе будущей исследовательской миссии. Ведь ее создание - вопрос ближайшего времени. Подумайте над этим. А у меня все.
И небрежным жестом разорвала связь.
13. Эпилог.
На окраине коммуны их встречал Давид.
- Вижу ты не один, - он покосился на Сатин и протянул Воробьеву трубку, - традиция.
- Традиция, - согласился Воробьёв.
- И стишок.
Воробьёв всплеснул свободной рукой.
- Да ладно тебе, Дэви. Нет у меня стишка сегодня.
- Стишок. Это традиция.
- У меня есть, - рассмеялась Сатин, - могу выручить, если можно.
- Выручай! - Давид опустил уголек в трубку. - А то этот лентяй постоянно какую-нибудь хрень выдумывает на ходу.
Сатин набрала побольше воздуха в лёгкие и зачастила:
- Дело дрянь, сказал енот, кончилась водица. А идти к реке боюсь - вдруг утащит птица. И не сойка, и не сыч, не ворона, и не рыч, а большая птаха. Ростом как собака. Если к речке не пойду и воды не наберу, высохну как глина, стану некрасивым.
- Молодец! - воскликнул Давид. - Вот это я понимаю, талант! Учись у неё, Воби!
- Да я так и делаю, - он улыбнулся и прижал Сатин к себе. - Так и делаю...
Некоторое время они наблюдали, как одинокое облачко безуспешно пытается пересечь голубой небосвод. И сами пускали сизые облака дыма, но те рассеивались, даже не успев толком сформироваться...
- Знаешь что, Воби? - нарушил молчание Давид.
- Что?
- Одно мне ясно точно. Против очень долгой и очень совместной жизни у тебя больше нет противоядия.
И хлопнув Воробьева по плечу, неторопливо побрел в сторону посёлка...
Конец