Сначала меня это сильно не касалось, ведь он частенько где-то шлялся или вовсе валялся в нашей квартирке в пьяном отрубе, перепачканный кровью, рвотой и прочими неприятными испусканиями, я же подрабатывала не щадя себя, стараясь заработать хоть какие-то средства для существования, благодаря чему мы редко пересекались с этой свиньёй. Но спустя какое-то время Зик стал буянить, с каждым разом лишь сильнее и сильнее, это было невозможно терпеть, он мог с лёгкостью ударить меня или избить маму. Я была счастлива, когда его впервые на моей памяти посадили за нападение на какую-то шишку, жаль ненадолго. Ведь здесь нет закона, лишь его видимость. Он вернулся и все продолжилось.
К тому времени я стала намного старше, уже полностью осозновала, чем же этаким моя мать постоянно занимается с различными мужиками и от этого становилось неимоверно противно. Я стала ненавидеть и бояться противоположный пол, старалась держаться подальше ото всех.
Помню, как к матери вновь пришёл какой-то толстый урод, гадко смотревший на меня, отчего хотелось там же выколоть его узкие глазенки. Признаться честно, я даже немного ликовала, когда отчим вдруг вернулся домой из очередного кабака и застукал его в постели со своей женщиной, после чего импульсивно избил того до потери пульса. К счастью, этот проходимец был не самый последний на районе человек, так, собственно, Зик опять отправился за решётку.
И вот он вновь вышел. И моя жизнь изменилась, перевернулась с ног на голову. Я никогда не жила хорошо, но и столь ужасно мне ещё никогда не было. К этому уроду стали часто наведываться друзья. Двое сидевших с ним некогда людей. Я старательно избегала их, но, к сожалению, не всегда это получалось, ведь у меня попросту нет возможности сбежать куда-то надолго. Вначале они просто странно смотрели и иногда пускали грязные шуточки, отчего становилось гадко и хотелось рыдать, я уходила и болталась на улице часами, зимой и вовсе буквально умирая от холода. Но вскоре все их действия стали более напористыми. Я могла спать, испуганно просыпаясь от того, что меня лапали эти пьяные уроды, была в состоянии, что заставляло в слезах пулей выбегать из дома босиком, пытаясь спрятаться где-то от их грязных предложений и намёков, я всегда испуганно огрызалась, стараясь защититься, это был чересчур маленький, но все же щит, намёк, что я буду сражаться до последнего вдоха.
Когда урод Зик вновь пропал на неделю, счастью не было предела, однако счастье не для такого места, как Санттарелла. Он вернулся и мама вновь облегченно вздохнула. Не знаю, были ли это несуществующие розовые очки или же иллюзия семьи, словно одиночества не существует, но она поплатилась жизнью за глупость, которая заставляла её жить с таким отродьем, как Зик, ведь псевдодруг отчима по пьяне зарезал её по какой-то неведомой мне причине.
Её смерть даже не захотели расследовать. Списали на драку пьяных алкашей и благополучно забыли, посадив одного из дружков Зика. Я же осталась существовать один на один с отчимом. Не имея ничего в этом мире.
Я долго слушала, как обязана ему погроб жизни, что я бесполезная девчонка и без него мне не жить.. Так мы и жили. У меня нет путей отступления.
Но однажды я не смогла спастись.
В очередной раз, когда сокамерник Зика неожиданно нагрянул, я вновь крепко спала. Он выломал мой самодельный замок на двери и силой прижал к кровати. Изнасиловал несмотря на мое сопротивление, слезы, крики и даже мольбы. Я была невинной.
До сих пор помню этот мерзкий запах перегара. Отчим тогда спал на полу в пьяном отрубе, но не думаю, что он бы стал сильно мешать своему дружку, ведь по факту мы друг для друга абсолютно чужие.
Было больно. Унизительно. Тяжело. Но я пережила это. Да, при воспоминаниях слезы до сих пор могут неожиданно пойти из глаз, жуткие мысли буквально съедают, прогрызая плоть, руки иногда трясутся от нервов, стресса и особенно от пережитого некогда страха, но терпимо, это моя жизнь, я с самого детства не знала счастья, может оно не для меня?
В ту ночь я просто терпела, с болью глотая радания, ведь спасения не было, хочешь выжить, грызи свой путь сам, а не в силах проложить дорогу, так будь уничтожен. На утро все было прежним, отчим отправился за очередной порцией алкоголя, его дружок куда-то свалил, а я просто сидела и смотрела в одну точку.