Они сидели в пахучем сене, согреваемые теплом воспоминаний, и им казалось, что только они и есть на целом белом свете и что кругом никого, ни души. И никто больше не помешает им дружить, назначать встречи. И не надо будет таиться, идти домой разными дорогами.
На самом верху, под выцветшими от времени бантинами, рядом с ласточкиными пупырчатыми гнездами, особенно хорошо мечталось, думалось, рассуждалось, а порой и пелось — песни деда Дениса западали в душу. Им казалось, что именно отсюда, из старой пуни, начинаются все дороги, все пути. Отсюда казались близкими самые далекие, не виданные ими никогда города и страны, отсюда отправлялись они на крыльях своей мечты то на крайний Север, то в пустыни, где столько же горячего песка, сколько на севере холодного снега. И везде в тех путешествиях им было хорошо, потому что, поклявшись быть всегда вместе, они нигде не расставались. Вражда их отцов отступала далеко-далеко, и порой казалось, что ее и вовсе нет, никогда не будет. Так бы и оставаться им в старой пуне — тут все легко и просто.
— А я слышал, — заговорил Коля, — я слышал, что вы скоро разбогатеете. Коновал рассказывал вчера отцу: умные люди ловко все придумали. Скоро бедных в деревнях совсем не будет. А знаешь, как все устроится? Теперь богатеев, не таких, как бывший помощник Деев, попроще, но все равно богатых, никто трогать не станет — не резон. Оказывается, с них может быть большая польза. Как? А вот так — пусть себе богатеют, а власть поджидает его с налогом. В один прекрасный момент, пожалуйте, расплатитесь с нами за то, что мы вам даем жить и богатеть. Он, куда ему деваться, платит. Другой случай: разбогател человек, куда денежки девать? Пожалуйте в банк — открываем специально для вас. Он туда, не в кубышке же хранить. А банк тоже состригает с тех денег доход в пользу государства. Деньги с богатеев отсылаются снова в деревню, беднякам. Пользуйтесь, крепчайте, поправляйте дела, а мы еще вам и подсобим чем сможем. Для этого надо собирать людей в гурты — не с каждым же государству разговоры разговаривать. Пусть будет навроде маленькой страны бедняков, чтобы у них там верховодки свои были, чтоб в любой момент к ним посыльный от государства — на переговоры. А еще говорили, что будут беднякам деньги подбрасывать, отдадут, когда разбогатеют. Выходит, что рассчитывают и на такое, иначе б деньги взаймы не стали давать, дураков нет… Поняла?..
Тоня прикинула про себя, как оно все могло бы устроиться, что-то не очень выходило у нее с новой жизнью.
Коля терпеливо дожидался.
— А как же богатые? — заинтересованно спросила она. — Что ж они, так тебе за здравствуй, пожалуйста и станут отдавать свои деньги? Что-то не верится. Дееву сказали бы, мол, с завтрашнего дня будешь кормить Бицуриных, да еще и приплачивать.
— Да нет, в том-то и дело, что никто напрямую так никому не скажет. Будет так организовано, чтобы они друг другу ничего не говорили, не ссорились, а само дело будет так поставлено, что все излишки богатеев будет записывать себе Советская власть, и она же, а не кто-то, будет распределять их таким справедливым образом, что достанутся они беднякам. Так что никаких объяснений друг с другом у богатеев с бедняками не будет, все будет идти через государство.
С высоты своей пуни они словно кружились над новой жизнью, полной справедливости и надежд. Все выше и выше несли их крылья фантазии.
— А еще сказывали, — оживился Коля, — будто Советская власть, чтоб скорее беднякам подняться, поможет электричеством, потому что сразу же после того, как все дела устроятся и не станет бедных, возьмутся другую жизнь строить — лучше той, которая скоро будет. Так что немного вам с отцом осталось горе горевать, отмаялись. А еще говорили, когда малость выровняется положение бедняков и богатеев, начнут все торговать.
— Прямо как в сказке, — удивилась Тоня.
— А ты думала, зря люди кровь проливали. Вот за такую жизнь и боролись. Для того и затеяли все.
— А кто же нам будет привозить косы, ямки, чугунки, ситчик, — хмыкнула Тоня, засмеялась, — если мы только работай да обогащайся?
— И про то известно. Так же будет сделано, как и с продажей. Для закупки специальных людей поставят, чтоб ездили в город или еще куда подальше и накупали бы всякого товару. В деревне лавку специально откроют — приходи покупай: и одежу, и косу, и ямки, и чугуны, а хошь гвозди, да что хошь…