Диплома у Павла Ивановича не было. Не до дипломов ему было в Конопляновке. Какие тут дипломы, когда… Да ладно, что старое ворошить. Может, оно и лучше будет — по науке, по-ученому.
Понимал вроде бы он такую необходимость, да кабы только не с ним это все случилось. А то ведь, дорогой Павел Иванович, давай, стало быть, слазь, ступай на все четыре стороны…
«Гарбузов Николай Андреевич, кто за?» — услышал он. Зыркнул исподлобья вокруг, чего мог увидеть, не оборачиваясь, увидал: только руки начальства и поднялись в гору. Никто из конопляновцев руки не поднял, кроме деда Пилюгина. Да и та взметнулась было на радости, а потом медленно, будто подранок, и опустилась.
— Ну товарищи, дорогие… — снова расслышал Павел Иванович голос «самого», и сладко стало на его душе, слеза на глаза накатила соленая — стала драть щеку. И не тереть же при всем народе глаза — сидел, терпел ее, едкую.
— Ну так как будем? Нельзя так, товарищи…
— Пущай хочь поучится покаместь у Павла Ивановича, — забалаболил пересохшим взволнованным ртом откуда-то сзаду дед Жигула, — что ж так-то сразу…
— Пущай, пущай, а там поглядим. Молодой шибко…
— Ну так кто за то, чтоб не сразу, а поучился… — ухватился за те слова начальник.
А через два дня на председательской пролетке уже сидел Гарбузов и погонял мерина с закровавленным глазом, проносясь серединой улицы по Конопляновке, подымая высокую начальственную пыль… Павла Ивановича сделали конюхом на конюшне — должность по тем временам не маленькая, ответственная. Правда, оставили за ним право участвовать в директорских совещаниях, чтоб все как по-людски, чтоб как положено.
— …Пора бы и смириться, — кружила вокруг Павла Ивановича дочь Агрепина, — ну чего надулся, чего? Отец, будь человеком, подсоби людям, они тебе благодарны будут.
Павел Иванович только брови вскинул, головы не поднял. Так и остался сидеть в рубахе навыпуск, перевязанной тонким шелковым пояском. Молчал.
— Ну что ты такой, пап, — донимала его настырная Агрепина, — хоть дочь свою пожалел бы, мне же за все отвечать придется, если что, слышишь ты или нет… Мне.
Павел Иванович поднял голову, поглядел на нее.
— А ты не боись, — усмехнулся лукаво.
— Не боись, — перекривила его Агрепина, — поди, вот так же вот и на суде будешь сидеть, да молчать, да кряхтеть.
Павел Иванович снова опустил голову, уставился в скобленую столешницу.
— Ладно, — сказал он, не поднимая головы, — тольки пущай твой Гарбузов сам ко мне явится, пущай попросит хорошенько.
— Засело у тебя в голове то собрание в Колошках, не можешь никак забыть, а, да ну тебя совсем… Ну и живи один со своими обидами. — Она хлопнула дверью. Отец вздрогнул.
8
«Зайти бы надо», — поежился перед председательским домом Гарбузов.
С тех перевыборов в Колошках Гарбузов и Сомов за один стол не садились. Павел Иванович суровел, если на его пути вставал Гарбузов, но на людях ничем себя не выдавал. Слушал как все, исполнял его поручения. Но по нему видно было, что ему эти встречи с Гарбузовым — острый нож. Сколько лет, а обида та не зажила — нет.
«Зайти — не зайти», — кололось в душе у Гарбузова. Оно и впрямь на том собрании неловко все вышло. Главное, все какими-то намеками с самого начала пошло. Еще там, в районе, куда пришли они с Матвеем Пилюгиным. «Сам» тогда расспрашивал их, приглядывался внимательно сначала к Пилюгину — тот ежился под его взглядом, говорил сухим взволнованным голосом, а потом и его, Гарбузова, очередь настала — в него вонзил свой взгляд секретарь райкома партии. Выдержал — виду даже не показал, что волновался. А тот как-то сразу: «Дадим возможность. Только смотрите, не подведите, товарищи специалисты. Все для вас сделаем, на все пойдем, но чтобы и отдача была полная. Коммунизм — это молодость мира, — он подмигнул им. — Правильные слова, полностью согласен. Конечно, трудно старикам сдавать позиции, но время заставляет. Вот собираемся вашу Конопляновку в совхоз реорганизовать. Такие, как вы, понадобятся. Дело государственное, и решать его надо по-государственному».
Гарбузов с Пилюгиным еще не знали, что решил «сам» их участь и участь Павла Ивановича за один раз, когда они все вместе вышли из здания райкома партии и пошли через площадь в районный Совет за председателем райсовета.
— Так, — шел скорым шагом секретарь райкома, — значит, если исполнительная власть на месте, так сразу и двинем в вашу Конопляновку.