— А я тебе говорю, что вот тут наши места…
— Да что ты смотришь, понравилась, что ли? — И парень оценивающе и откровенно разглядел Наталью с головы до ног. — Пожалуй, ты прав, — сказал он, не отрывая глаз от Натальиных ног, которые она снова стала пытаться прикрыть, одергивая край неподдающейся юбчонки.
Был он высок, с провалившейся неестественно грудью, лопатки его долговязого тела выпирали под свитером, как пробивавшиеся крылья. Долговязый был черноволос, в сильно увеличивающих глаза очках, будто прилипших к его горбатому носу.
— Ну что, папаша, замолчали, — обратился он к Николаю, — не время, не время… Двадцатый век, говорить надо, обмениваться информацией.
Он взял со стола пустую бутылку вина, поднес ее близко к плохо видевшим глазам и прочитал вслух:
— «Портвейн»… Плохо живем, отцы… Плохо. Вот что, Ваня, — распорядился он, — давай-ка сюда нашу, ну, ну, живо!
Ваня, белобрысый конопатый парень в солдатском полушубке, поспешно исполнил просьбу-приказ своего друга и, пошурудив в своей спортивной сумке с белыми большими буквами на боку, достал из нее бутылку водки.
Ошеломленные Николай и Пилюгин молча наблюдали за происходившим. Пилюгин, тот даже отсел ближе к окну и с какой-то опаской и испугом в глазах смотрел то на долговязого, то на Ваню.
— Ну что, сало мы не едим, так что уж извините. — И он отодвинул нарезанные аккуратненькие ломтики подальше. — А вот хлебушек, — он понюхал краюху хлеба, — ах, какая прелесть! Хлебушек сгодится, пусть остается… Ну так что приуныли, отцы? Жизнь прекрасна и удивительна.
Он поставил рядом стаканы и стал наливать в них водку сразу во все, пронося бутылку то над одним, то над другим, проливая на стол.
— Учись, старик, — подмигнул он Ване.
Николай внимательно следил за долговязым, а потом сдавленным голосом сказал тяжело, но решительно:
— Пить не будем, на чужие не пьем, так что вы того — не наливайте.
— Брось ты, отец, — перебил его долговязый, — выпьем по маленькой, ничего не случится, правда. — И он улыбнулся, обнажая неестественно длинные («Как у лошади», — прикинул Пилюгин) зубы.
Наталья криво улыбнулась ему, но ничего не ответила.
— Ну так что, мы будем пить или станем кривляться?
— Что ж нам пить, когда мы друг дружку знать не знаем, — раздраженно начал было Николай. — Так навроде как нельзя.
— Тогда позвольте, папаша, тогда позвольте, — затараторил долговязый. Он встал и, раскланиваясь, представился: — Михаил Персиц. — младший научный сотрудник, а это — он указал пальцем на скромно присевшего на край полки Ваню, — аспирант. Ну, теперь можно пить? — как-то раздраженно спросил он Николая. — Или еще нужны какие-нибудь церемонии?
Пилюгин стал подталкивать Николая в спину.
«Наверняка хотят чемодан стащить, — смекнул как-то сразу Николай, — с какой бы такой стати ему так-то вот напирать. Ну, отвязаться от них не отвяжешься, придется соглашаться, но теперь глаз да глаз. Иначе ребята наши пропали без провианту». А вслух сказал ему:
— Ну что ж, по одной пропустить оно, может, и можно, коль так повернулось дело.
— Вот так-то лучше, — сказал Михаил Персиц и, как-то неестественно быстро схватив стакан со стола, запрокинул голову и просто-таки влил в себя содержимое.
Николай держал в руке стакан, глядел, как пил Персиц, и только когда тот, громко крякнув, поставил стакан на стол, посмотрел на верхнюю полку, где больше, чем нужно для такого раза, торчал его чемодан; медленно выпил, отломил маленький кусочек хлебной корки, занюхал, робко покашливая.
— Мадам, мадам, до дна, до дна, — уже не обращая внимания на «отцов», руководил парень Натальей, пытавшейся было возражать ему, отказываться.
— Вот молодцы, вот так компания, — не унимался Персиц. — Теперь нужна беседа, срочно беседу. Начнут старшие. — И он указал рукой на Николая.
— А что я, — растерялся тот.
— Ну зачем так волноваться, папаша, зачем так нервничать. — Он подмигнул Наталье, — когда можно спокойненько, непринужденно…
«Точно, останемся без чемодана», — снова пришло в голову Николаю.
— Ну так что вы хотели нам сказать, папаша?
— Дык ить, — начал было Николай, твердо решивший, что споить им его не удастся, — давайте тогда уж по порядочку. Вы вот рассказали про себя, а мы навроде как еще нет. Да. Так вот, значит, тут присутствует как раз мой друг, мой однополчанин и сосед Тихон Николаевич Пилюгин…