- Будет больно, - зачем-то предупредил он и, придержав меня за плечо, плеснул на спину то ли водку, то ли спирт. Я заорал и попытался вырваться.
- Да стой, чтоб тебя! - выругался Иван. - Так надо. Терпи!
Я подтянул связанные руки к лицу и вцепился зубами в веревку. Это помогло не заорать снова. Иван щедро плеснул на спину еще разок, набросил на меня куртку и оставил в покое. Потянулись бесконечные минуты ожидания.
Прошло не меньше часа, прежде чем Добрыня вновь поднялся с лавки. Я невольно сжался, но воевода, дежурно осмотрев горизонт, приказал:
- Отвяжите его.
Он выглядел задумчивым.
Мне развязали руки, вернули одежду и отвели обратно в дом Добрыни, в уже знакомый закуток. На этот раз он показался мне теплым и уютным. Я нащупал матрас, лег на него лицом вниз и разрыдался от боли, унижения и отчаяния.
4.
Я был уверен, что на следующий день все повторится, и опять ошибся. Видимо, воевода решил, что дело сделано: мои гипотетические друзья все увидели, но не стали нападать, и нужно подождать, когда они созреют.
На этот раз никто не пришел поить меня волшебным отваром и мазать мазью. Придя в себя, я попытался самостоятельно оценить повреждения и понял, что легко отделался. На плечах прощупывались валики рубцов, кое-где кожа была рассечена до крови, спина болела, но в целом все было совсем не так ужасно, как я полагал. Судя по всему, Добрыня не собирался меня всерьез калечить. Это была лишь демонстрация, правдоподобная и весьма болезненная, но все-таки демонстрация. Если бы с меня хотели по-настоящему спустить шкуру, моя спина выглядела бы иначе.
Время шло, а жизнь в деревне и вокруг нее текла своим чередом. Дружинники шныряли по лесу и не спускали глаз с горизонта, Добрыня ждал. Но ничего так и не произошло. Никто не искал пропавшего в лесу товарища, никто не прилетел отбивать его у толпы вооруженных мужчин. Воевода просчитался.
На пятый день за мной пришли, но повели не во двор, а проводили к лестнице на второй этаж и ткнули в спину: поднимайся. Я дернулся (рубцы еще болели).
- Шагай, не дури! - прикрикнул очередной мальчишка-конвоир.
Руки мне не связали. Я поднялся по лестнице и оказался в просторной комнате. Стены были обшиты досками, на деревянном столе лежала скатерть, на окнах висели занавески. Интересно, откуда это добро, мимоходом подумал я. Неужели ткут и вяжут по старинке? Или сохранились где-то старые... запасы?
Должно быть, я осматривался слишком явно, и Добрыня это заметил. Он сидел за столом, напротив него стоял кувшин с молоком, миска вареной картошки, лежал хлеб и нарезанное ломтями сало. От картошки шел пар. Я отвел глаза. Завтрака мне сегодня не предложили, а горячую еду я в последний раз ел на «Птахе» в тот день, когда мы собирались похищать Анну. Я не мог вспомнить, сколько прошло времени.
- Садись, - велел Добрыня. - Присматриваешься? Данные собираешь?
- Нет. - Я сел, стараясь не смотреть на еду. - Просто интересно, как вы тут живете.
- Никогда такого не видел?
- Такого - нет, - я покачал головой.
- Как же у вас там люди живут?
- По-разному. Некоторые - так, что вы и представить себе не можете. А некоторые - почти так же. Но все же лучше.
- А мы не жалуемся, - нахмурился Добрыня.
- Я не это имел в виду. - Я мысленно обругал себя за неосторожный подбор слов. - Даже на самой отдаленной планете можно многое купить. Не приходится все делать самим, от одежды до ложек, - я показал на деревянную ложку в миске с картошкой и не удержался, сглотнул слюну.
- Вещь, которую сам сделал, и в руке держать приятно, - сказал Добрыня, потянувшись к ложке. - И сила в ней другая.
- Наверное, - уклончиво ответил я. - Я в этом не разбираюсь.
- Оно и видно, - хмыкнул Добрыня и смерил меня взглядом. - А ты гордый, как я посмотрю. Есть хочешь, но не просишь. И у столба хорошо держался.
Я промолчал, но спина заныла сильнее при одном упоминании.
- Ты прилетел, чтобы найти здесь кого-то и увезти обратно, на небо? - спросил воевода.
Я кивнул.
- Ты вроде сказал, вас заставили. Как это вышло?
- Я не смогу рассказать так, чтобы вы все поняли, - честно предупредил я. - У нас слишком... другая жизнь.
- А ты расскажи, как можешь. Я попробую понять, - предложил Добрыня.
Я собрался с мыслями (соседство с горячей картошкой и салом этому не способствовало, но у меня получилось) и в нескольких словах изложил воеводе историю об Анне Бовва, ее изобретении и бегстве, а потом о том, как я оказался в поле зрения СБС, получил в напарники Вики и попал на Землю. О Братстве Тени я, конечно, умолчал. Добрыня не стал задавать дополнительных вопросов. Он долго молчал, а потом подвинул мне миску:
- Ешь.
Мне стоило больших усилий спокойно взять ложку и есть аккуратно, не давясь и не чавкая.