- Здравствуй Вивьен, – пристально, меня изучая, произнёс он.
- Здравствуйте Дугольд, – я села напротив, положила руки на стол. – Примите мои соболезнования.
- Этим моего сына не вернёшь, я пожертвовал всем, а ты всё потеряла. Зачем, ты меня ищешь?
- Пожертвовали? – значит, Макс был прав, когда говорил, что отец приказал Эрику.
- Я, попросил Эрика за тобой присмотреть, я знал, что ты появишься в определённый день на его пороге.
- Я могу всё изменить! – умоляющим взглядам, я смотрела на этого человека. Это последний и единственный шанс.
- Нет! Ты ничего не можешь изменить, так ты ещё и ребёнка потеряла.
- Причём здесь это? Откуда вы знаете?
- Слухи расходятся быстро. Я надеялся передать твоему сыну, свои знания.
- Я бы на такое не согласилась.
- Согласилась, поверь. Ты должна была убить Макса после рождения ребёнка, а я предложил бы тебе защиту. Но кто- то вмешался, и события перестроились.
Мне стало нечем дышать, слова не укладывались в голове.
- Почему я всё ровно убила бы Макса?
- Я не вижу у вас будущего.
- Дугольд, мы можем всё исправить, мне нужны часы. Может не всё, но изменив историю, Эрик останется жив.
- У меня, нет часов. – Дугольд пожал плечами.
- Но, как нет часов, и где они? Я могу предложить за помощь деньги, я вас очень прошу, не отказывайтесь,– глаза наполнились слезами.
- Я не нуждаюсь в деньгах, я уже сказал, часов у меня нет. И не ищи меня больше.
Дугольд встал, проходя мимо, обронил: – Прощай, тебе не будет больно.
- Что это значит?
Дугольд ушёл не оборачиваясь. Я осталась сидеть, переваривая все слова, это конец, надежды нет. Поднялась в номер, мне было так паршиво на душе, высыпала на ладонь таблетки, вылила в стакан остатки рома. «Кто – то вмешался» - эти слова как удары колокола били в моей голове. Мне стало нечем дышать, вышла на улицу, в тягостных мыслях, я шла по городу, меня уже ничего не радовало « зачем Ангел, меня спас, он обрёк меня на мучения и подарил крупицы радости, я потеряла всех близких, любимых, родных и даже знакомых. Ничего не осталось, ни любви, ни ненависти, осталась лишь пустота, чёрная, тягучая, ноющая в груди» - мои мысли с каждым шагом превращались в кандалы, опутавшие всё моё тело и сознание.
Я добрела до моста, уже стемнело, и город погрузился в свет фонарей, фар и подсветки. Я остановилась, глядя, на металлическую табличку с названием « Миллениум» что-то кольнуло в груди, я вспомнила ресторан, в который пригласил меня Макс, как подарил мелодию, звучавшую для нас двоих. « Я убила нас, и всё уничтожила, я его предала» стало холодно, мурашки побежали по коже.
- Ты промахнулась на десять дюймов.
Я узнаю этот голос из тысячи, слёзы покатились по щекам, я видела его боковым зрением, но боялась повернуть голову. Так и продолжала стоять и смотреть на название моста, а он стоял и смотрел с моста на воду.
- Ты пришёл за мной, – не выдержала молчания.
- Да. Я не хотел этого, – каким –то хриплым голосом ответил он.
- Я тебя предала, уже ничего не изменить. Я тебя понимаю.
Макс ничего не ответил. Всё так же смотрел куда-то вдаль.
- Я облегчу тебе задачу, – я повернула голову, наши глаза встретились « Я тебя люблю» - мысленно сказала я.
Я развернулась и выбежала на магистраль, свет горящих фар ослепил меня, секунда, удар, и мир померк.
Я не боюсь чувств, я боюсь утонуть в них.
Моё сердце из льда растаяв превратиться в дождь.
Шаги эхом раздавались в пустом и длинном коридоре, мужчина остановился возле двери в палату, как будто сомневался заходить или нет, постояв минуту, всё-таки открыл дверь и вошёл. Звуки пикающей аппаратуры раздражали, о том, что Вивьен жива, сообщал только монитор. Мужчина стоял возле её кровати, полностью погрузившись в себя « Сегодня ровно год, как Вивьен в коме». После аварии она была госпитализирована с ушибом головного мозга, разрывом печени, селезёнки, переломами ребер, ушибом грудной клетки. И самое, прискорбное в коме, врачи поставили четвёртую степень. Прогнозов, что она очнется, не было, и что протянет так долго тоже. За год это был третий госпиталь по всему миру, и все врачи говорили одинаково « Из комы четвёртой степени, после года редко кто выходит» Я стоял и смотрел на неё, у меня было много вопросов, которые я хотел задать, и хотел получить ответ, а не предполагать его. Недосказанность и недоверие погубило её, во второй раз, я потерял, ту, что была дороже жизни. Я не верил, что поступок убежать был осознанным, под влиянием сна в ней поселился дикий страх. Решение меня убить вызвано ненавистью, я же тянул время и всячески пытался придумать, как её спасти. Я долго и упорно искал кто виновен, и когда нашёл не пощадил никого, хоть это и вызвало огромный переворот.