— Это все.
Женщина двинулась с места, но напряжение, возникшее в зале, все еще сохранялось, множество глаз следили за Ингой Петровной, которая продвигалась отнюдь не обратно к учительскому столу. Она поравнялась с нашим столом. Мое сердце бешено заколотилось, чувствуя, что это не случайно. Я смотрела в свою тарелку, но когда Инга Петровна остановилась перед нашим столом, подняла глаза, понимая что игнорировать ее будет глупо.
— Ты, — сказала она, смотря прямо на меня, — вставай и иди со мной в мой кабинет.
Мурашки прошлись по моему телу, я совсем не хотела идти в ее кабинет, после всего, что она только что сказала. И уж конечно я совсем не жаждала, чтобы она проверяла меня на прочность. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего, я видела, что женщина зла и понимала, что не могу ей перечить.
Отложив вилку, я поднялась из-за стола. Инга оставалась на месте, пропуская меня вперед, чтобы идти за мной как конвоир и это совсем мне не нравилось. Оставалось надеяться, что если бы она хотела меня убить, то скорее бы сделала это показательно при всех прямо в столовой, чтобы и другим неповадно было. Нас провожали взгляды, полные любопытства, страха и даже благоговения. Я увидела блеск уважения в глазах Ксюши, мимо которой прошла, уже достигнув выхода, девушка сидела за крайним столом.
Женщина поравнялась со мной и в полной тишине мы достигли ее кабинета. Уже в который раз я заходила внутрь с волнением и страхом, совершенно не зная, чего ожидать.
— Присаживайся, — велела мне женщина, и я опустилась в мягкое кресло.
Я была напряжена, потому что Инга не торопилась садиться за свой стол, она была вне поля моего зрения и это настораживало. Не удержавшись, я оглянулась, очень надеясь, что она не стоит за моей спиной с ножом. К моему ужасу именно так и обстояло дело.
Инга была у стеллажа, с которого взяла завернутый в ткань нож, запачканный в крови.
Мои руки вцепились в подлокотники, и я была уже готова вскочить и кинуться прочь или оказать сопротивление, но женщина обошла свой стол и положила этот нож на стол передо мной.
— Узнаешь? — спросила она у меня.
Я смотрела на нож с удивлением, совершенно не представляя, что это значит.
— Нет, — честно ответила я, все еще разглядывая нож, это было приятнее, чем поднимать глаза и поймать холодный взгляд Инги. Но после следующих слов я была вынуждена поднять глаза и посмотреть на женщину.
— Этим ножом ты убила Полину.
— Я этого не делала, — тут же выпалила я, и это было чистой правдой.
Только вот женщина мне не верила, я смотрела в ее глаза и видела, что она ни секунды не сомневается в моей вине. Это было иронично, так стараясь скрыть одно убийтсво, меня судили за другое.
— Я знаю, что это сделала ты, — повторила Инга, — всем известны ваши отношения с Полиной, ты сама не раз демонстрировала агрессию в ее сторону. Вероятно, ты решила занять нишу королевы улья. Но в данный момент меня не устраивает, что разборок и крови стало слишком много и от этого страдает учебный процесс.
— Это не я ее убила, — настойчиво повторила я, — и я не собираюсь становиться королевой улья.
— Ты всегда была непростой девочкой, — вздохнула Инга, подавшись вперед и скрестив свои руки, — твои попытки побега с самого начала мне не понравились. Твой нрав, твое полное пренебрежение правилами.
— Я соблюдаю все правила, которые вы установили, — и я начинала злиться, потому что в действительности ей не в чем было меня упрекнуть, я старалась всеми силами не вызвать ее гнева.
— И именно поэтому пыталась крутить роман с преподавателем?
Это было пощечиной. Женщина рассчитывала надавить на мое больное место, раны, которые как я надеялась, я уже зализала, но это все равно оказалось болезненным.
— Я не убивала Полину, — снова твердо повторила я.
— Ты не так проста, как кажешься, и ты умеешь искать покровителей.
Я, недоумевая, смотрела на Ингу, куда лучше было, когда она говорила прямо, ее намеки путали меня, заставляя напрягаться еще сильнее.
— У меня нет покровителей.
— Я знаю, что ты во всем это замешана, прямо или косвенно. Ты была в ту ночь с Игорем. Может ты не причастна к смерти Полины, но причастна к его?
— Я не понимаю о чем вы, Игорь пропал, — ответила я, вспоминая общеизвестную версию.
— Я думаю, мы обе понимаем, что он не совсем пропал. Но помимо этого, меня интересует еще одна вещь.
Я молчала, ожидая, когда женщина продолжит.