Я кивнула и с трудом поднялась. Блондин начал сворачивать бумажки и тоже планировал выйти.
За дверью Дэну махнули другие люди, возможно, полицейские, но не в форме. Мой друг жестом попросил подождать немного и ушёл к крытому ангару через дорогу. Там, наверное, держали рабов, я так подумала, потому что на траве в паре метров от дверей сидели двое мужчин в ободранной и мятой одежде. Они курили и смотрели в пустоту и тоже не могли поверить в то что всё закончилось.
Когда Дэн понял, что разговор может затянуться, то махнул мне в сторону припаркованного чуть в стороне джипа. Я шаркая, поплелась через дорогу, в голове гудело и, возможно, поэтому не услышала приближающуюся машину. Успела только повернуть голову и заметить, что за рулём сидит тот самый урод, который кинул меня на кровать в комнате и сломал дверь.
Визга тормозов не было… боли тоже не было… только удар о бампер чёрного джипа и потом полёт, и снова удар уже о траву. Последнее, что запомнила — оглушающий взрыв в доме, вылетающее из окон и дверей пламя и… всё.
Пик-пик-пик…
Я приоткрыла глаза. На меня смотрел улыбающийся Дэн. Он взял меня за щеки и продолжал смотреть мне в глаза.
— Ты как? Полежи так немного, хорошо? Просто смотри на меня.
— Левая рука? — там было больно и она была зафиксирована.
— Сломана.
Я не удивилась. Следующий вопрос было задавать сложнее.
— Правая?
Дэн промолчал, пытался подобрать слова и молчал.
— Там капельница, да?
— Мы не можем сейчас убрать иголку. Просто смотри на меня.
Я вдохнула, выдохнула, улыбнулась, когда осознала, что боюсь по привычке. Посмотрела на него и мне стало так хорошо, как после дозы того наркотика. Я просто понимала, что весь этот кошмар закончился. Дэн рядом, а значит:
— Виктор?
— С ним всё хорошо. Отделался сотрясением и парой переломов. Он уже спустился с лестницы, когда прогремел взрыв, точнее бежал на перерез к тебе; он заметил машину раньше.
Ирония судьбы, надеюсь Виктор не будет страдать от чувства вины. Я глупо хихикнула.
— Дэн, всё хорошо, меня больше не пугает эта штука в руке.
Он недоверчиво начал расслаблять хватку.
— Хотя, — он заметно напрягся, — если подержишь меня за руку, мне будет легче.
Брюнет сел в кресло. Одна его рука бережно ухватила меня за ладонь, а вторая легла на плечо.
— Нам удалось связаться с твоей бабушкой, — как-то слишком беззаботно упомянул он.
Пи-пи-пи… ускорилось пиканье.
— Всё хорошо, — попытался успокоить меня он, поглаживая по плечу, — она не знает, что произошло. Мы просто сказали, что тебя сбила машина, но ты в порядке.
— И без телефона?
— Ты сама написала ей, что потеряла телефон.
Точно, я вспомнила моё самое первое сообщение. Мой пульс успокоился.
— Мне надо твоё разрешение, чтобы всё рассказать.
Я неуверенно кивнула. Она должна знать правду, я всё равно рассказала бы, но сейчас пусть лучше это сделает кто-то другой.
— Его поймали?
— Поймали.
Нам не требовались уточнения, мы давно понимали друг друга. Я не удивилась, когда Дэн жестко усмехнулся, он сдержал неуместную шутку, когда я выдохнула и расслабилась на кровати.
— Лукас?
— Арестован уже в Лондоне, вместе с отцом. Его агенство временно закрыто, а твоя подружка осталась без работы. Ты знаешь, в телефоне твоего друга столько компромата, что мы его не скоро увидим.
Я вспомнила, какой там компромат на меня и покраснела. Дэн успокаивающе провёл пальцами по руке.
— А где мы?
— Во Флориде, не смотри так. Там, конечно, очередная междоусобица началась, но фанатиков всюду хватает. Не хотелось бы чтоб вы оказались в бочке с цементом на дне океана.
— А Виктор? — начала я опять.
Дэн нервно сжал мою ладонь, но я не придала значения.
— Выбесил вчера медсестру, когда заказал бургер и картофель фри в палату, а позже глав врача, когда тот пришёл с ночным обходом во время совещания. Ну, я думаю, что ты примерно можешь себе это представить.
Ах да, моя любимая разница во времени. Я улыбалась.
— Он опять тебя уволил и ты прячешься у меня?
Неожиданно Дэн стал серьёзен.
— Мы перевозили вас на специальном санитарном самолёте с бригадой медиков. Через двадцать минут после взлёта твоё сердцебиение изменилось и персонал засуетился, давая плохие прогнозы. Я никогда раньше так отчаянно не молил Бога о сохранении чужой жизни и если хоть один человек скажет, что я рыдал как младенец не верь им, и в то что я здесь ночую, тоже не верь.
Бедный. Он попытался шутить, но у него даже улыбка была дёрганная. Потянула его к себе и обняла так крепко, как только смогла позволить в своём состоянии, пока он совсем не расслабился.