Николас иронично приподнял одну бровь, помогая Мерьем удержать равновесие. Ему невероятно импонировала её простая, искренняя натура, без обиняков позволившая заявить о своём волнении. Вглядываясь в привлекательное, смуглое лицо Алтын, Николас с удивлением обнаружил, насколько ему приятно изучать её зеленоватые, с коричневыми крапинками глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, следить за движением пухлых, чувственных губ, вслушиваться в низкий, с придыханием голос…
- Так он здесь?
- Превосходный испанский,- не счёл нужным отвечать на столь банальный вопрос сеньор Веласкес, улыбаясь фирменной, белозубой улыбкой бизнесмена.
- Составите нам компанию?
- Компанию? – от страха язык прилип к гортани, а Мерьем, испугавшись собственного косноязычия, отчаянно силилась настроиться на нужную волну, безуспешно стряхивая с себя какой-то первобытный, панический страх перед породистым альфа-самцом.
- Вам? С Алексом? Да, да, с удовольствием!
- Сеньорита Мерьем…
- Сеньор Николас, Вы можете называть меня просто Мерьем!
- Завтра встреча всей съёмочной группы с автором сценария. Сейчас хочу познакомить Вас со своим сыном. Он будет играть своего деда в детстве. Теперь, что касается нового сценария, - Николас распахнул перед ней дверь, галантно пропуская сценаристку вперёд. – Вам продолжительная беседа в неформальной обстановке. Со мной и с Эрнесто. Допустим, сегодня, в девять. Бар «Alibi». Вас устроит?
- Конечно, как Вам будет угодно, сеньор Николас!
- Мне угодно в девять. Адрес Вам пришлёт мой референт. Разумеется, студия покроет Вам все расходы. Мы арендовали для Вас апартаменты недалеко от «Velavision». Такси будет ожидать Вас в половине девятого. Рад, что Вы приняли моё предложение. Уверяю, биография Алехандро Вас приятно удивит. Отец был тот ещё фрукт. Мерьем, я планирую сделать фильм игровым и жанровым, а не автобиографическим и документальным. Папа до старости оставался большим ребёнком. А про его прошлое можно слагать легенды.
- Сеньор Николас, я даже не поблагодарила Вас за оказанное доверие, Вы… - начала было говорить Алтын, но при виде пересекающей приёмную Лолы Веласкес дыхание у неё перехватило, а рот непроизвольно приоткрылся в немом восхищении. Роскошная, в элегантном ярко-розовом брючном костюме, с широкополой шляпой, на высоченных каблуках, супруга киномагната смотрелась диковинной райской птицей, прилетевшей с экзотических Гавайских островов.
Глава 1. Карамба. часть 4
* * *
- Ник, прости, ты занят, я не помешаю?
Мерьем заметно сникла, зачарованно вслушиваясь в чарующий, с приятной хрипотцой голос супруги Веласкеса, неожиданно для себя залюбовавшись движением красных, с перламутровым блеском губ. Одурманенная запахом её духов, Алтын опустила свои пушистые, светлые ресницы: вблизи Лола Веласкес оказалась ошеломляюще ещё красивой, живой, яркой, невероятно броской. Не смея поднять взгляд на сеньора Николаса, Алтын с горечью осознала, насколько глупы были тщетные потуги пококетничать со своим боссом. От таких женщин мужья не гуляют – чтобы изменять подобной фемине, нужно быть или последним глупцом на земле, или же бессмертным, сумевшим выплыть из затягивающей глубины её бездонных глаз. Лола Веласкес излучала сексуальную энергию, притягивая мужские взоры в радиусе километра, окуривая эротическими фантазиями любого, кто повстречается на своём пути с головокружительной красавицей латиноамериканкой. Представив себя в объятиях властного Николаса Веласкеса, Алтын усмехнулась абсурдности подобной ситуации, а одновременно с этим ещё больше погрустнела от собственных крамольных мыслей.
«Только неуверенные, полные комплексом женщины, могут согласиться на унизительную роль любовницы, - рефреном прогремели в ушах Мерьем слова опытного психолога. – Быть подругой женатого мужчины, означает считать себя достойной счастья лишь на тридцать процентов, с жалостью подбирая крошки с чужого праздника жизни, не говоря уже о духовном аспекте данного вопроса!».
Алтын закусила губу, чтобы скрыть свою реакцию на тёплый семейный поцелуй, коим наградил свою благоверную сеньор Николас, с нежностью притягивая супругу к себе. Мерьем и раньше укоряла себя за подобные проявления зависти со своей стороны, но теперь, вдали от привычного образа жизни, на чужбине, столь открытая демонстрация взаимных чувств полностью деморализовали несчастную сценаристку. Рядом с женой Николас куда-то растратил налёт надменной недоступности, сделавшись чуть более приземлённым, совсем непохожим на звёздного небожителя.