- Да, разумеется, - Мерьем удивлённо воззрилась на Валенсио.
- Хочу Вас предупредить об опасности ночных гуляний. В городе высокий уровень преступности не располагает к женским походам по Каракасу без мужского сопровождения.
- Да, да, буркнула Алтын, заливаясь краской, но одновременно с возникшей стыдливостью по телу пробежала приятная волна возбуждения от воспоминания о сильных мускулистых руках Виктора. В дуэте с Фишером Мерьем начисто забыла о собственной неуклюжести в танцах, всецело подчиняясь умелому ведению партнёра, постепенно выводившего её на уровень талантливого ученика в латиноамериканских направлениях.
«Это он что – отчитал меня?» - хотела было рассердиться она, но лицо референта выражало крайнюю степень дружественного расположения, отчего сценаристка лишь как можно мягче улыбнулась, благодарно лаская собеседника взором. В глубине души Алтын понимала абсурдность своих ночных прогулок, догадываясь, чем могла закончиться её недальновидный вояж в подозрительный стриптиз-бар.
- Благодарю, сеньор Эскобар. Я случайно забрела в бар «Шакал».
- В «Шакал»? – от удивления Валенсио остановился, задев плечом Алтын.
- Надо же куда Вас занесло, - скептически хмыкнул он, - обычно женщин интересует мужской стриптиз, а не танцы абсолютно нагих извращенцев.
- По правде говоря, Вы зря меня отчитываете, - Мерьем сняла невидимую пылинку с его тёмно-синего пиджака.
- Я? – дёрнулся, будто от удара Эскобар.
- ЧТО ВЫ, И В МЫСЛЯХ НЕ БЫЛО!
- Мне давно восемнадцать. К тому же, я совершенно случайно оказалась там. Сеньор Эскобар, мне безумно приятна Ваша забота, но Вам не стоит так печься о моей безопасности.
- Глупости, - Валенсио галантно опустил голову, - сеньорита Мерьем!! В мыслях не было обидеть Вас или отчитать! Просто Каракас не Лас-Вегас!! Благодарите Бога, что всё обошлось. Вас могли «обуть» по полной программе, обчистить Ваш кошелёк, - пояснил тот, заметив нахмуренные брови Алтын.
- Сорри, за мой слэнг.
- Я, правда, думала, что это обычный бар.
- Странно, что Вас пустили туда.
- Я наткнулась на хозяина клуба. Тоже совершенно случайно, - Мерьем почти ненавидела себя за тон провинившейся школьницы, которую застукали с сигаретой во дворе.
- А уходить было как-то невежливо.
- Сеньорита Мерьем, было бы вежливо, если бы Вы попали в сомнительную историю? – тон Эскобара становился всё более строгим.
- Вы иностранка, у Вас на лице написано – изнасилуй, ограбь меня!! Отправиться в «Шакал» в одиночку – да Вы просто ищете приключений на свою пятую точку!
- Ну, знаете, сеньор Валенсио, - вспыхнула Мерьем, сдерживаясь из последних сил, чтобы не расплакаться и не надавать возомнившему из себя праведника секретарю по физиономии.
- Я просто хочу Вам добра, - буркнул Эскобар.
«Ну, что я за женщина? Он действовал из добрых побуждений. Устал, парнишка. Одиннадцатый час, а он до сих пор в офисе, да и судя по всему, Николас устроил ему промывку мозгов за то, что не дозвонился до меня!»
- Я очень признательна Вам за заботу. Обещаю, впредь воздержусь от ночных гуляний в одиночестве.
- Это Вы простите меня, - Валенсио нервно одёрнул пиджак, и Мерьем увидела, насколько болезненным выглядит его ставшее вдруг замкнутым, молодое лицо.
-Я должен объяснить своё поведение. Не хотел бы, чтобы босс узнал о нашем с Вами разговоре, - он сделал несколько шагов вперёд, затем вновь остановился, глядя прямо в глаза Алтын своим долгим, пристальным взором. В глубине чёрного зрачка плясали тревожные отблески ещё не позабытого страха. Алтын обратилась вслух, в предчувствии откровения со стороны вышколенного референта Веласкеса. С востока дул приятный освежающий ветерок, в понимающей тишине вдруг пронзительно закричала какая-то диковинная птица. Мерьем вздрогнула, по спине отчётливо пробежали электрические мурашки: отчего-то территория респектабельного особняка Николаса Веласкеса стала казаться мистически - гнетущей, вероятнее всего от предчувствия наполненной чужой боли личностной трагедии, готовой вот-вот сорваться с уст сеньора Валенсио, а может виной всему был магический свет яркой, таинственной луны, сообщницы и хранительницы чужих тайн. Эскобар помялся, качнулся с пятки на носок, только после этого заговорил охрипшим от волнения голосом: