- Где вся обслуга? Я никого не вижу.
- Она здесь, бродит по замку бесплотными приведениями.
- Мы с Вами шутим на одной волне, сеньор Эрнесто…
- Просто Эрнесто! – дружелюбно подмигнул Веласкес.
- Да, спасибо…Мерьем!! Меня можно на «ты»!
- Отлично.
- Скажи, а дон Алехандро тоже предпочитал тишину? – Алтын откинула назад прядь волос, заметно волнуясь в присутствии породистого бабника.
- Нет, папа любил, когда всё в доме бурлило. Он обожал гостей! А Ника с детства ужасно раздражала вся эта толкотня, брат нередко запирался у себя в комнате с книгами, отказываясь выходить даже в сад или к бассейну.
- А Вы? То есть ты?
- Что я?
- Тоже не любишь толкотни в доме?
- Я другой, - синие глаза Эрнесто прищурились.
- Движение – жизнь!!!
- Сто к одному, ты мальчишкой путался под ногами у гостей, хотел быть в центре внимания!!
- Типа того, - Веласкес рассмеялся, - мне с детства нравилась движуха.
- … и разнообразие во всём! – не удержавшись, поддела его Мерьем,
- Не суди о человеке по бульварной прессе, - хмыкнул Веласкес.
- Что ты… просто… как бы сказать, ты находка для прессы. Весь интернет пестрит о твоих романах с самыми красивыми женщинами Венесуэлы.
Веласкес громко, заразительно захохотал, и Мерьем вслед за ним хихикнула, представляя себя на первых полосах свежего выпуска очередной бульварной газетёнки.
«Новая пассия наследника миллионом Веласкеса!! Этой ночью известная в мире турецкого кинематографа сценаристка из Стамбула Мерьем Алтын была замечена в обществе самого завидного холостяка Каракаса сеньора Веласкеса…» - запестрел перед глазами чёрным аршинным шрифтом кричащий заголовок очередной скандальной сенсации, будоража встрёпанную нервную систему Мерьем. По телу пришлась приятная дрожь возбуждения, Мерьем бросило в жар от картины, которую уже услужливо рисовало её разыгравшееся воображение – она, нагая и прекрасная, в объятиях обнажённого мачо, в чьей постели побывало, судя по подсчётам журналистов, семьдесят с гаком головокружительно красивых женщин.
- Я очень благодарнатебе, что ты согласился работать со мной.
- Брось, Мерьем. Фильм - это память об отце, - круто притормозив, Эрнесто развернулся всем корпусом, нависнув над ней так близко, что та почувствовала его учащённое сердцебиение.
- Сущий пустяк, что могу сделать для него! Скажем, мой сыновий долг!!
- П-прости, - запнулась она, уловив отголоски боли в его голосе.
Глядя в его расширенные глаза, Алтын припомнила всевозможные догадки журналистов, касательно скоропостижной смерти киномагната. В который раз, после собственного решения принять участие в проекте о жизни деятеля искусств Венесуэлы, сценаристка задумалась над этим вопросом нелепой кончины сеньора Алехандро Веласкеса. В голову полезли выдержки из всевозможных электронных версий газет и журналов Каракаса.
«…смерть владельца «Velavision» наступила в результате ишемического инфаркта головного мозга…».
«… дон Алехандро отличался богатырским здоровьем…»
«…ему было всего лишь шестьдесят пять…».
«А не приложил ли ручку к смерти отца этот венесуэльский любимец женщин? - Алтын сморгнула, выдёргивая себя за шкирку из плена его васильковой синевы глаз. Опустив глаза долу, Алтын судорожно стиснула зубы: ей до одури захотелось попробовать на вкус чётко-очерченные губы одного из Веласкесов, ощутить на себе мягкие, щекочущие поцелуи, чтобы потом сравнить с крепким, пахнущим коньяком, засосом Николаса, а в том, что братья целуются именно так, Алтын не сомневалась.
- Это наваждение! Я могу думать о чём-нибудь, кроме Веласкесов? Проклятье, ведь они вовсе не записные красавцы, отчего меня так накрыло?».
- Не извиняйся, - взор Эрнесто потеплел.
- Все мы смертны.
- Для меня действительно честь поработать над сценарием, - пробормотала Мерьем, растерянно улыбнувшись.
- Догадываюсь, насколько больно терять родных.
- Отец был, как говорится, made from iron!
Веласкес сердито схватил сценаристку за руку и чуть ли не силой поволок Алтын по коридору, небрежным жестом отсылая Эскобара Валенсио, с невозмутимым видом выстаивающего по правую руку от брата хозяина.