«Всё ясно: кто круче, кто сексуальней, - про себя улыбнулась Мерьем, представив Веласкесов юными подростками, - первое влечение, половое созревание, надменный Ник против рубахи-парня Эрнесто, двойные свидания ради шутки, одна на двоих влюблённость…».
- Как уже говорил, я хочу, чтобы работа велась параллельным курсом, - говорил Николас своим лишённым эмоций низким, чуть хрипловатым голосом. Мерьем сердито заблокировала свои хаотично бегающие мысли, старательно вслушиваясь в то, что срывалось с губ Ника Веласкеса. Того однозначно покоробило то, с какой лёгкостью его брат перешёл с гостьей из Стамбула на неформальное общение.
- Всё остальное Вы сможете обсудить с коммерческим директором и юристом. Теперь, касательно фильма – этот вопрос мы с Вами тоже обговаривали. Мы с Ником обещали раскрыть Вам характер нашего отца.
- Папа был солнечным человеком.
- Именно, что был, - метнул в брата ледяную молнию Веласкес.
- Детство и юность отца – тайна, покрытая мраком. Вы успеваете переводить, сеньорита Мерьем?
- Да, если не переходить на слэнг, то я бегло говорю по-испански!!
- Отлично. Так вот, отец не был любителем распространяться о своём детстве. О нём Вам будет проще расспросить нашу мать, сеньору Марию.
- Мама сейчас в Ницце, - качнул ногой Эрнесто, глядя на Алтын сквозь стенки бокала с минеральной водой.
- Мать прилетает через три дня.
- О, благодарю, - Мерьем вскинула светлые ресницы на Лолу, отчётливо представляя, что супруга Николаса играет в доме не последнюю скрипку, и оказывает очень мощное влияние, как на своего мужа, так и на Эрнесто, сидящего рядом с ней в непозволительной для простого родственника близости, почти касаясь бедром её стройной ноги.
- Сеньора, помимо воспоминаний родных дона Алехандро, для создания наиболее точного образа мне бы хотелось иметь детально точную картину: каким был основатель студии в глазах прислуги, супруги одного из наследников, непосредственно внука, и, конечно, любимой дочери. С сеньоритой Викторией мне будет позволено пообщаться?
- Да, если Вик согласится.
- Она согласится, - снова подал голос Эрнесто, облизывая край языком.
Чтобы не поддаваться чарам близнецов, Мерьем стала выискивать отличия между ними, отмечая чуть более узкий овал лица у Эрнесто, заметный лишь при ближайшем рассмотрении, а также яркость синевы миндалевидного разреза глаз, тогда, как у Николаса радужная оболочка оказалась на тон светлее. Зато зубы Ника оказались крупнее, чем жемчуг ровного ряда его брата, над верхней губой которого притаилась крошечная, можно сказать невидимая глазу родинка.
-Скажите, каким Вы представляете своего отца в детстве? - Мерьем поставила бокал для «латте» на блюдце, обращаясь в основном к Николасу, представляющему в этой троице явного лидера, но не успел Веласкес ответить, как дверь в кабинет-гостиную распахнулась, и на пороге появился сонный, но чем-то явно недовольный, взлохмаченный крошка Алекс. Осмотревшись, мальчик кивнул Мерьем, бесцеремонно растолкал Эрнесто, вкручиваясь между ним и матерью, удобно облокотился локтем о бедро дяди и деловито произнёс тоном проводящего переговоры бизнесмена:
- Почему меня не разбудили?
- Алекс, - строго приподнял бровь Николас Веласкес. - Ложись спать!
- Нет, - отрезал наследник, нахмурив чёрные брови.
Мерьем позавидовала упрямству, сквозившему в голосе ребёнка: её собственная жизнь, однозначно, пошла бы совершенно по другому курсу, сумей она в столь нежном возрасте противостоять своему отцу.
- Мне кажется, сын, мы обо всём с тобой договорились!!
- О чём, папа?
- Не придуривай!
- Я не придуриваю!!!
- О том, что ты немедленно отправишься в постель!!
- Сынок, иди к себе, - Лола поцеловала сына в макушку.
- Я не хочу спать! – возразил Александр.
- Пусть останется, - неожиданно поддержал племянника Эрнесто.
- В конце концов, ему играть деда в детстве.