- Нет, что-ты, - запнулась Мерьем, - я безумно счастлива в данную минуту. Но ты тратишь на меня время…
«Чёрт, что я несу? – укусила себя за щёку Алтын.
- Я достойная женщина. Я красавица. Я – уникальна. Я модный сценарист. Высокооплачиваемый. Что за уничижение!! Одичала, о, Аллах, как я одичала!».
- Я к тому, ну… у тебя…
- … нашлись бы дела поважнее, типа потрахаться и побухать? – издевательски хмыкнул Веласкес.
- Ну…
- Да, трачу на тебя время. Не волнуйся, baby, выкачу тебе неустойку, в случае, если продинамишь меня в постели!!!
- В постели, - щёки Алтын окрасились томатным оттенком.
- Я же бабник, читала же обо мне, - продолжал куражиться Веласкес.
- Ы-ы, так чего ты ждёшь?? – в тон ему залепила Алтын.
- Я уже насмотрелась в «Шакале» на голых баб и стоящие члены!!
- Ну и как тебе «Шакал»?
- Ты там бывал, разумеется?
- Я жду ответа.
- Пикантно, пикантно. Я танцевала, да так, что пропустила серию звонков от Эскобара. Стыдно, до чёртиков! Сеньор Николас ждал…
- Я тоже ждал, - оскалился Веласкес, в упор рассматривая пылающее лицо Мерьем.
- И ты ждал? А я отплясывала на танцполе джоропо…
- С кем?
- С мужчиной, конечно!!! Ох, да! с мужчиной! - Алтын запнулась.
«ВИКТОР, Я ЗАБЫЛА ЕМУ ПОЗВОНИТЬ!!!»
- Мерьем, ты весьма неуверенная в себе особа. Будем работать с этим недоразумением.
- Ох, - задохнулась Алтын, заливаясь краской стыда.
- Да? О, нет, то есть да!!
- Ты дёргалась целый вечер. Вот ответь мне: на фига? Тебя пригласила иностранная кинокомпания, это предмет для гордости, а не развития комплексов. До часу мы болтали, и всё это время ты ёрзала, заикалась, скажи, у тебя, когда в последний раз была интимная близость с мужчиной?
- С мужчиной? Была… встреча сегодня, близость давно, - брякнула Алтын, выдвинув подбородок.
- Ты прямолинеен, сеньор Веласкес!! Вопросом убиваешь наповал. Но мне так легко с тобой!!! Признаюсь тебе, в последнее время я столько много работала, что совсем вывалилась из реального времени. Так бывает у творческих людей: погружаются в придуманный мир, забывая о реальном, а тут ты, Николас, сеньора Лола, Вы такие яркие., такие счастливые, такие свободные и в оценке и в собственных мыслях и в поведении, что я невольно ощущала себя буйволом, а может и слоном, сбежавшим из зоопарка! И, вообще, в Каракасе абсолютно другая атмосфера, воздух более пьянящий, даже звёзды горят на небе иначе…
- То же я испытал, когда впервые отец привёз нас на Босфор, - Эрнесто взял руку Алтын и с силой стиснул её подрагивающие пальцы.
- Прекрати, так можно в психушку загреметь, если реагировать на каждую фигню. Всё в порядке. Дыши глубже. Я понимаю тебя. Год я проболтался в Тибете. Поначалу там было очень сложно, а меня тяжко чем-то удивить, но я смахивал на тебя: таращился, обалдевал, ошизевал, потом привык, - пояснил он, ободряюще улыбнувшись.
- Мерьем, будь проще.
- Проще? Но, да, постараюсь…
- Не можешь? Тогда я буду проще, - хмыкнул Веласкес, иронично вздохнув.
- Мне тоже легко с тобой, Мерьем Алтын….
- Правда?
- Тс-с!
В подтверждении своих слов Эрнесто потянул Мерьем на себя. Не ожидая рывка, сценаристка завалилась ему на грудь, платье нелепо задралось, оголяя ягодицы Алтын, губы Веласкеса приоткрылись, жемчужным светом мелькнула в свете фонарей яркий перламутр ровной полоски зубов. Перевернув её на спину, Эрнесто накрыл её весом своего тела, властно обведя языком контур её губ, как в это время телефон в сумочке Мерьем беззвучно завибрировал.
«ВИКТОР», - Алтын даже не думала отвечать на звонок, догадываясь, кто может звонить ей в столь поздний час, но Эрнесто по-своему расценил смятение, промелькнувшее на её лице. Скатившись с Мерьем, он уселся на траву, он скучливо зевнул.
«ОН ПОДУМАЛ, ЧТО Я ИЛИ ЛЕСБИЯНКА, ИЛИ ТРУСЛИВАЯ ИДИОТКА, А КТО ЗАХОЧЕТ СВЯЗЫВАТЬСЯ С ОТМОРОЖЕННОЙ ТРИДЦАТИПЯТИЛЕТНЕЙ ТУРЕЦКОЙ СУКОЙ? - злобно подумала Алтын.
«В КОНЦЕ-ТО КОНЦОВ, ДЛЯ ЧЕГО МНЕ РАЗОВЫЙ СЕКС С ИЗВЕСТНЫМ БАБНИКОМ?».
Вытащив из лежащей на траве сумочки смартфон, сценаристка, пару секунд повертев телефон в руках, запихнула его обратно, виновато пожав плечами. В начале, она хотела было соврать, объяснив ночной звонок родительским беспокойством, но, повинуясь учению Толги, обыденным тоном заявила, с хитринкой взглянув в непроницаемое лицо Эрнесто: