-Эрнесто! – она обмякла, запрокинув голову назад, позволяя Веласкесу исследовать языком изгибы её шеи.
- Ты прав, только здесь и сейчас!
Ноги Алтын подогнули, она обхватила руками сзади Эрнесто за шею, с пробудившейся нежностью погрузив пальцы в ложбинку, издав низкий горловой звук, едва член Веласкеса уткнулся ей в ягодицы. Отдаться незнакомому мужчине на траве в общественном месте под покровом ночи, словно героиня какой-нибудь приключенческой любовной киноленты, задыхаться в его объятиях, а потом провести остаток ночи в полицейском участке, когда какой-нибудь блюститель порядка возьмёт на себя смелость арестовать венесуэльского мажора за нарушение правопорядка. Этому ли учил Толга слушательниц курсов на своих семинарах, направленных на повышение женской самооценки? Но жажда наконец-то начать жить на полную катушку настроила Алтын на совершенно другую тональность. Рядом с ней, простой сценаристкой из Стамбула, в интимной близости находился один из самых шикарных мужчин Каракаса. А она, на чьём месте мечтала оказаться бы любая нормальная женщина, лишь бы поиметь шанс захомутать этого обеспеченного красавца, что-то там бормочет и задаёт глупые, неподходящие к месту вопросы, превращаясь в глазах латиноамериканского богача в закомплексованную глупую гусыню.
«Что я имела в жизни? Ни мужика, ни семьи! Для кого законсервировала себя? Кто мешал мне жить наотмашь? Лучшие годы ослу под хвост! Прав Толга: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и плакать над разбитыми иллюзиями! – она зажмурилась, продолжая забираться пальцами в густую шевелюру короткой стрижки Эрнесто.
- Эрнесто Веласкес... Что же у Вас в семье произошло, раз ты уехал в Тибет? Почему Вы так ненавидите друг друга с братом? Кто сделал Вас такими? Отец? Вражда? Господи, я сейчас сойду с ума! Он обнимает меня! А я всего лишь очередная игрушка. Зачем мне одноразовый секс с известным на всю Венесуэлу бабником и повесой? Он ведь даже не актёр! Однозначно выдаёт себя не за того, кто он есть на самом деле! Маска, он носит маску! Но какой резон? Что скрывается за фасадом? Комедия: стамбульская сценаристка и Эрнесто Веласкес в первую же ночь трахнулись в парке! Всё комедия, да весь наш разговор был похож на фарс, как в дешёвом, бездарном сериале! Боже, зачем мне это?".
Но вместо того, чтобы отстранить распалённого наследника магната, Мерьем вдруг порывисто развернулась к нему лицом, практически заваливаясь на грудь Веласкеса, жадно потянувшись к его губам. Всё, что в данный момент существовало для Алтын, это чернильное небесное покрывало, прошитое яркими звёздами, насмешливый блеск васильковых озёр, а главное, сексуально-наглые, в меру пошловатые, но в тоже время безумно страстные объятия избалованного женским вниманием черноволосого бабника. Поцелуй длился минут пять, не меньше. Заведённая собственным безрассудством, Мерьм с жадностью обезумевшей девственницы шарила руками, лаская голую спину Веласкеса, но тот, неожиданно для неё отстранившись, велел, смачно шлёпнув сценаристку по пятой точке, опуская подол её измятого платья.
- Мотоцикл водила?
- Нет, - дыхание Алтын стало прерывистым, свистящим.
- Сам поведу.
- Эрнесто…
- И не надейся.
- Но…
- Переночую у тебя. Едем. Где мои ботинки?
- Да, да, едем, - пробормотала Алтын, облизывая припухшие от поцелуев губы. Ей всё ещё казалось, что она спит и видит яркий, сон, оставляющий после пробуждения влагу между ног и приятное дрожание в членах, а когда проснётся, то непременно обнаружит себя в своей квартире, в одинокой постели, наряженную в нелепую пижаму с цветочками, в абсолютно растрёпанных эмоциях после просмотра выворачивающего душу сновидения.
Она поправила выпрыгнувшую из зоны декольте грудь, наблюдая за тем, как Веласкес небрежно обувается, застёгивая ботинки на «липучки».
«Сон. Проснусь - будет больно. Чёрт со всем! Этой ночью я сломаю все преграды. Он будет только моим!!! МЫ ЗАСНЁМ В ОДНОЙ ПОСТЕЛИ!!! ЭТОЙ НОЧЬЮ У МЕНЯ БУДЕТ СЕКС!» - твёрдо решила она.
- Погнали? – Веласкес хмыкнул, подбросив на ладони ключи.
- Погоди, сумка, моя сумка!
- Дай помогу, - Эрнесто принялся шарить в траве.