Кайлар пожал плечами.
«Я становлюсь все сильнее».
Мысль поразила откровением. Кайлар учился лучше управлять талантом, когда тренировался на крышах домов, но сейчас — другое дело. И он уже чувствовал это раньше.
Он ощущал это каждый раз, когда умирал. С каждой смертью его талант раскрывался и что-то менялось в зрении. Только вместо радости он чувствовал, как вниз по голой спине бегут холодные пальцы Ужаса.
«Расплата придет. Неминуемо».
Конечно, Кайлар уже потерял Элену. Эта мысль отозвалась новой болью. Видимо, издержки выражались только в людях.
Волк говорил о том, что Дарзо совершил богохульство даже худшее, чем принять деньги за собственную смерть. Не самоубийство ли? Да, точно. Кайлар не сомневался. Просто из любопытства? Или чувствовал себя как в ловушке? Самоубийство невозможно.
Для такого несчастного, одинокого человека, как Дарзо, связь с жизнью была бы ненавистна.
«Учитель, прости. Я не понял».
Ну вот, снова вскрылась живая рана от смерти Дарзо. Время не очень-то лечило Кайлара. Он знал, что освободил Дарзо от существования, которого тот не желал, но даже это не утешало. Кайлар убил легенду, человека, который дал ему все. Убил с ненавистью в сердце. Даже если Дарзо и задумал это как самоубийство, Кайлар его убивал не из жалости. Это была месть. Кайлар помнил сладкую желчь ярости, ненависти за каждое испытание, которому подвергал его учитель. Желчь, которая придавала сил.
Дарзо теперь безвозвратно мертвец, освобожденный из застенков собственной плоти. Как жестоко и несправедливо! Одиноко на душе. Разве смерть ему награда за семьсот лет уединения и служения некоей цели, которую Кайлар не понимал? Стоило раскрыть значимость цели. Примириться, общаться соразмерно семи столетиям уединения. Кайлар только начал понимать учителя, однако теперь, когда хотел все исправить, рядом не было Дарзо, который бы помог. Его вырезали из гобелена жизни Кайлара, оставив уродливую дыру, которую ничем не заполнить.
— Я могу держаться так долго, только используя мой талант в полной мере, юноша, — заметила Ариэль.
Ее лоб покрылся испариной.
— Ой, верно, — опомнился Кайлар.
В ладонях Ариэль вспыхнул сгусток света. Кайлар окунул в него руку, желая вобрать в себя энергию.
Никакого эффекта.
Он направил ка'кари в кожу ладони. По-прежнему ничего.
Кайлар смутился. Странно выглядеть таким неумехой.
— Пусть это случится само по себе, — подсказала Ариэль.
Само по себе. Это его разозлило. Якобы умная чепуха, к которой прибегают учителя. Твое тело знает, что делать. Отключи мозги. Ага, конечно.
— Ты не отвернешься на секундочку? — спросил он.
— Исключено, — отрезала Ариэль.
Кайлар проделывал такое раньше, когда носил ка'кари точно вторую кожу. Он знал, что может получиться.
— Больше держать не могу, — предупредила Ариэль.
Он собрал ка'кари в шар и спрятал в ладони, держа над сгустком магии в руках сестры. Кажется, успел.
«Давай же, действуй. Ну пожалуйста!»
Он удивленно хлопнул ресницами. Сгусток магии мигнул, как свеча на ветру. Кайлар лишь на мгновение потерял присутствие духа. Там, где металлическая сфера касалась ладони, он почувствовал, будто держит молнию. Она пронзила тело, которым он уже не владел, прибила к месту, игнорируя желание отдернуть руку — отдернуть! отдернуть! — прежде чем изжариться.
Сестра Ариэль отступила, но ка'кари растянулся между ними, высасывая магию, как пиявка — кровь.
Кайлар наполнял себя магией, силой, светом и жизнью. Восхитительно! Он видел каждую вену в своих руках, каждую жилку на оставшихся листьях над головой. Видел жизнь, которая шевелится по всему лесу. Его взгляд сквозь траву проникал в нору лисицы, сквозь кору ели — в гнездо дятла. Он кожей ощущал прикосновение света звезд. Чуял запах сотен людей в лагере мятежников, мог сказать, что съели, сколько работали, кто здоров, а кто болен. Слышал так много, что в звуках чуть не потонул; нити различал с трудом. Листья на ветру звенели как тарелки; ревом доносилось дыхание двух — нет, трех больших животных: его собственное, сестры Ариэль и чье-то еще. Листья тоже дышали. Кайлар уловил, как бьется сердце филина, затем — громоподобный удар… коленом о землю.
— Стоп! Хватит! — крикнула сестра Ариэль.
Она без сил рухнула на землю, однако магия продолжала струиться из нее.
Кайлар отдернул ка'кари и вернул обратно в тело.
Сестра Ариэль лежала, но он ее даже не заметил. Свет — магия — жизнь — ослепили, вырываясь из каждой поры его тела. Слишком много. До боли. С каждым ударом сердца вены промывались еще большей силой. Тело оказалось маловато.