Кайлар не смог заставить себя оглянуться на друга.
— Мое сердце, — прошептал он и медленно отпустил коробочку. — Так, сережки, — сказал он громче. Затем повернулся.
Джарл все понял.
— Ты собирался на ней жениться.
К горлу Кайлара подступил комок. Слов не было. Он отвел взгляд.
— Слышал когда-нибудь о распятии? — наконец спросил Кайлар.
Джарл покачал головой.
— Так алитэрцы казнят мятежников. Растягивают их на деревянном каркасе и прибивают к нему ноги и запястья. Чтобы дышать, преступник должен поднимать свой вес на гвоздях. Иногда человек живет сутки, прежде чем умирает от удушья.
Кайлар не смог закончить метафору, хотя чувствовал себя распятым — мятежником против судьбы в злой вселенной, склонным крушить все хорошее. Он распят между Логаном и Эленой, приколочен к ним, как гвоздями, клятвой верности и задыхается под сокрушительным весом своего характера. Однако распяли его здесь не просто Элена и Логан. Две разные жизни, два пути. Путь тени и Путь света. Волк и волкодав. Или волкодав и болонка?
Кайлар думал, можно измениться. Объять необъятное. Он опрометью бросился в либо/ или и выбрал и то и другое. Вот что привело его к распятию, а вовсе не махинации хитроумного бога или неумолимый поворот колеса Фортуны. Пути Кайлара расходились все дальше и дальше, он держался, пока мог дышать. Теперь остался лишь один вопрос: «Что я за человек?»
— Пойдем, — бросил Кайлар.
Джарл задумчиво стоял у окна.
— Однажды я тоже влюбился, — откликнулся он. — Или что-то вроде того. В красивую девушку, почти такую же испорченную, как я сам.
— Кто она? — спросил Кайлар.
— Ее зовут Виридиана, Ви. Красивая, прекрасная… — Джарл поднял глаза и застыл. — Ви?!
Он стал заваливаться навзничь, обливаясь кровью. Стрела прошла навылет точно по центру шеи. Тело рухнуло на деревянный пол словно мешок с мукой. Джарл моргнул, всего раз. В глазах — ни страха, ни гнева. Лицо перекошено.
«Неужели такое возможно?» — вопрошали глаза Джарла, когда Кайлар положил его к себе на колени.
— Могу я показать ее Кайлару? — спросила Ули.
Она сжимала в руке ту самую куклу, которая приглянулась Кайлару несколько дней назад. Элена улыбнулась — роль отца Кайлар исполнял даже лучше, чем предполагал.
— Да, — согласилась Элена. — Только беги прямиком домой, обещаешь?
— Обещаю, — сказала Ули и побежала.
Элена проводила ее озабоченным взглядом. Впрочем, она всегда беспокоилась по пустякам. Кернавон все-таки не Крольчатник. К тому же до дома оставалось всего два квартала.
— Нам нужно поговорить, — сказала тетушка Меа.
Вечерело. Лучи солнца косо падали на торговцев, которые убирали товары с прилавков и направлялись домой. Элена сглотнула.
— Я обещала Кайлару. Мы договорились, что никому не скажем, но…
— Тогда больше ни слова, — улыбнулась тетушка Меа и взяла Элену под руку, чтобы отвести ее домой.
— Не могу, — сказала Элена, останавливая тетушку. — Больше молчать не могу.
И она поведала тетушке все о себе и Кайларе, начиная с вранья об их женитьбе и кончая ссорами из-за секса, жизни Кайлара-мокрушника и его попытке оставить это в прошлом. Тетушка Меа ничуть не удивилась.
— Элена, — сказала она, взяв ее за руки. — Ты любишь Кайлара или ты с ним только потому, что Ули нужна мама?
Элена помедлила, чтобы усмирить свои чувства и убедиться: все, что она сейчас скажет, — правда.
— Я его люблю, — ответила она. — Без Ули тоже никуда, но я его люблю. Очень.
— Тогда почему защищаешь себя?
Элена подняла глаза.
— Я не защищаю…
— Ты не сможешь говорить со мной откровенно, пока не будешь честна перед собой.
Элена опустила глаза. Мимо прогрохотала крестьянская повозка, нагруженная непроданной за день продукцией. День угасал, и на улице становилось темно.
— Надо возвращаться, — сказала Элена. — Не то обед совсем остынет.
— Дитя, — сказала тетушка.
Элена остановилась.
— Он убийца, — сказала она. — То есть, я хочу сказать, был убийцей.
— Нет, ты права. Он именно убийца.
— Он хороший человек и может измениться. Я знаю.
— Дитя, знаешь, почему ты об этом со мной заговорила, хотя обещала Кайлару, что не будешь? Потому что сделала кое-что вопреки своей природе. Лгунья из тебя никудышная.
— О чем это вы, тетушка? — спросила Элена.
— Если ты не можешь любить Кайлара таким, какой он есть, если любишь в нем только человека, которым, по-твоему, он может стать, — ты искалечишь его душу.
Кайлар был так несчастлив. Когда он начал уходить по ночам, Элена ни разу не спросила — не хотела знать, чем он занимается.